— Полагаю, что не ошибусь, если предположу, что это вы предупредили баронета о том, что выписан ордер на его арест, а потом помогли ему бежать?
— Да. В Санкт-Эвалдсе я услышала, что сэра Тревика собираются арестовать. Зная, что он невиновен, я телеграфировала ему, что он в опасности, и назначила встречу на станции Гвинн. Он приехал, и тогда я отвезла его к заброшенной шахте. Но теперь ему нужно перепрятаться. Его могут найти и арестовать.
— И кто же узнал, что сэр Ганнибал там прячется?
Мисс Энн Стреттон посмотрела назад через плечо:
— Господин Пенриф.
— Как ему это удалось?
— Он проследил за мной, когда я отправилась отнести еду сэру Ганнибалу.
Молодой адвокат на некоторое время задумался.
— Мисс Стреттон, не могли бы вы ответить на один вопрос? — поинтересовался он в конце концов.
— Да, хоть на десять вопросов. Спрашивайте.
— Вы в самом деле верите, что сэр Ганнибал невиновен?
— Верю.
— Тем не менее вы сказали мне, что видели его на холме и…
— И попросила денег за то, чтобы держать язык за зубами, — быстро закончила девушка.
— Совершенно верно, и я представляю себе, какого мнения вы обо мне после этой попытки шантажа. Но, как вы скоро убедитесь, мистер Форд, я не дьявол, и совесть моя не так уж и черна.
Освальд тяжело вздохнул:
— Ничего не понимаю.
Энн пожала плечами. Как раз в этот момент они остановились перед крыльцом особняка Пенрифов, и ее речь стала торопливой:
— Я могу все объяснить в трех словах, господин Форд. Я люблю сэра Ганнибала всем своим сердцем и пойду на все, чтобы спасти его.
— Но вы практически обвинили его…
— Хочу напомнить вам, господин Форд, что я сделала это вынужденно, по причине, которую вы скоро узнаете.
В эту минуту Пенриф, обогнав их, подошел к двери и открыл ее, перекинулся несколькими словами со слугой, а потом обратился к спутникам:
— Проходите в библиотеку. Там нас никто не побеспокоит. Не нужно, чтобы мать и госпожа Крент слышали, что говорит этот человек, — и он кивнул в сторону Анака.
Освальд молча повиновался, отпустив руку Энн.
Та прошла в библиотеку через дверь, которую придержал Ральф, и села в кресло у камина, даже не потрудившись снять плащ. Хью вошел следом за Фордом. Тяжело протопав по ковру, он замер посреди комнаты, а потом неуклюжим движением стянул с головы кепку — жест, которого едва ли можно было ожидать от человека столь скромного происхождения. Пенриф закрыл за ним дверь и, пройдя в комнату, уставился на Анака, набы-чась и выпятив челюсть.
