Когда принесли «Кровавую Мэри», я выпила ее и немного расслабилась, а потом закрыла глаза. Я могла думать только о Джейсе, о том, как окажусь в его объятиях, как буду смеяться вместе с ним и говорить о книгах. Больше я ни о чем не могла думать.
Я вытащила наушники.
— Я поняла! — громко воскликнула я.
Сначала мужчина рядом со мной поразился, а потом улыбнулся.
— Так в чем же дело?
— Я влюблена. По-настоящему. И не хочу пропустить даже секунды этой любви — вот, почему мне так страшно. Я боюсь, что не успею сказать ему о своих чувствах и… и… Я в предвкушении своей будущей жизни.
Вот, в чем причина.
Он кивнул.
— В этом есть смысл. Думаю, велик шанс, что он и так знает о ваших чувствах, но сказать это вслух любимому всегда в радость.
Я вытащила книгу Джейса из сумочки.
— Он написал для меня книгу, а я отгородилась от него. Он может и не знать.
Мужчина взял книгу из моих рук и уставился на нее.
— Это впечатляет. Я видел ее в книжном магазине. Так она про вас?
— Нет, она для меня.
— А-а, понятно.
Он написал для вас книгу, а вы сбежали, — рассмеялся он. — Должен заметить, это удар по самооценке.
Я взмахнула рукой.
— Ой, его самооценка в порядке. Но мне нужно сказать ему, что теперь я готова и больше не хочу ни одной минуты отступать.
— Это вроде как честь — когда тебе посвящают книгу, не так ли?
Я рассмеялась.
— Он написал книгу, чтобы помочь мне оправиться.
— Здорово.
Кажется, мужик решил, что я фанатка-преследовательница.
— В любом случае, я воодушевлена, что возвращаюсь к нему.
Он был очень терпелив по отношению ко мне.
— Ну, вы же знаете пословицу: если любишь кого-то, отпусти его.
Я покачала головой.
— Нет, я не верю в это. Джейс боролся за меня. Не кулаками, а с помощью вот этого — с помощью своих слов. — Я взяла у него книгу. — Он меня не отпускал. Никогда не отпускал. Просто дал мне нужное пространство, и теперь пришла моя очередь найти его.
Он по-доброму улыбнулся, кивнув.
— Похоже, он хороший человек.
Самолет устремился вниз, и я заорала.
— А-а-а-а-а!
Лампочки, указывающие, что нужно пристегнуть ремни, загорелись, а стюардессы заняли свои места.
Мужчина взял меня за руку.
— Это всего лишь турбулентность, — сказал он.
— Это очень, очень сильная турбулентность! — самолет начал пикировать. — О, Господи, мы садимся!
Сиденье подо мной тряслось, а сердце мое колотилось так сильно, что я слышала его чуть ли не в ушах.
— Ш-ш-ш, перестаньте! Вы сейчас до смерти напугаете всех пассажиров. Все нормально.
