И казалась намного меньше, чем я помнила, но опять же, я была совсем маленьким ребенком, когда видела ее в последний раз. Кругленькая, пухлая, немного нездоровая на вид, а может быть, просто изможденная. Судя по внешности, жизнь у нее выдалась нелегкая.
— Чем могу помочь? — спросила она.
— Я прощаю тебя, — выпалила я.
Она долго смотрела на меня, а затем во взгляде проскользнуло узнавание. А вот грусти в нем не появилось, только испуг.
— Что ты здесь делаешь?
— Пришла сказать, что прощаю тебя.
Она заблокировала проход, будто я собиралась ограбить ее.
— Отлично, — сказала она без каких-либо эмоций.
— Ты не собираешься пригласить дочь к себе в дом?
Она уставилась на меня на несколько долгих, некомфортных секунд, а затем неуверенно отошла в сторону.
— Конечно. Входи.
Я последовала за ней через лабиринт из коробок и кучи разбросанных повсюду вещей на кухню, где был еще больший беспорядок. У нее явно начиналось патологическое накопительство вещей и собак. Я насчитала по меньшей мере восемь маленьких собачек самых разных пород, которые прыгали и кусали ее ноги, как голодные крысы.
— Садись, — она указала на барный стул за стойкой.
Я вытащила стул и стряхнула с него какую-то порошкообразную белую пыль. В доме было грязно. Я пыталась вспомнить, было ли у нас так, когда я была маленькой.
— Хочешь сок или еще что-нибудь? — спросила она.
— Нет, спасибо.
Я не понимала, почему все еще находилась здесь.
— У меня назначена встреча, и скоро нужно будет идти. — Она встала с другой стороны грязной столешницы и оценивающе посмотрела на меня.
— Ты стрижешь собак?
— Это помогает оплачивать счета, — последовал резкий ответ.
— Да я не осуждаю…
— Правда? Разве ты здесь не для этого, Эмилин? Чтобы осуждать меня?
— Нет, я уже говорила тебе, почему я здесь. Чтобы простить тебя.
— За что?
— За то, что бросила меня с ним.
Она правда считала себя невиновной?
— Ну, я бы не использовала слово «бросила». Ты всегда была папиной дочкой.
Что?
— Будто это оправдание, — огрызнулась я. — Его посадили в тюрьму за невыполнение отцовских обязанностей и жестокое обращение с детьми.
— Ты хочешь обвинить меня в том, что твой отец не смог оторваться от бутылки?
Я чувствовала, как лицо краснеет от злости. Почему я здесь? Казалось, она вообще чувств не испытывала.
— Ты эгоистка, — сказала я.
Она глянула на время на микроволновке.
— Пора идти.
— Где твой муж?
— На работе, — она посмотрела на меня.
— У тебя есть другие дети, которых ты бросила?
— Конечно, нет.
