Однако, оглядываясь назад, он понял: куда более вероятно, что она нарочно решила пропустить его слова мимо ушей. И когда он упомянул о настоящей натуре стоика во второй раз, ее ответ был…
Ну, скажем так, теперь, стоило его супруге простудиться, с губ герцога срывалось исключительно нечто вроде «Бедняжечка ты моя» или «Принести тебе чаю?».
После двадцати лет брака мужчина способен кое-что усвоить.
Войдя в прихожую, Саймон увидел ожидающего около двери с обычным выражением лица – то есть полным его отсутствием – дворецкого.
– Благодарю, Джеффрис, – прошептал Саймон, передавая ему шляпу.
– Здесь ваш шурин, – сообщил тот.
Саймон застыл.
– Который?
Их у него было четверо.
– Мистер Колин Бриджертон с семейством, ваша светлость.
Саймон вскинул голову.
– В самом деле?
Он не слышал ни шума, ни суматохи, ни других признаков хаоса.
– Их нет дома, ваша светлость.
– А герцогиня?
– Она отдыхает.
Саймон не сдержался и застонал.
– Она же здорова, верно?
Джеффрис, решительно на себя непохожий, покраснел.
– Не могу сказать, ваша светлость.
Саймон с любопытством посмотрел на дворецкого.
– Так она больна или нет?
Джеффрис сглотнул, кашлянул, а затем ответил:
– Полагаю, она утомилась, ваша светлость.
– Утомилась, – повторил Саймон скорее для себя, потому что было очевидно, что Джеффрис скончается от необъяснимого смущения, если хозяин продолжит его расспрашивать. Качая головой, герцог направился наверх, добавив: – Разумеется, она утомилась. У Колина четверо детей, которым нет и десяти, а ей, вероятно, кажется, что всем им нужна ее материнская забота.
Может, он полежит рядышком. Саймон тоже сильно устал, а ему всегда лучше спалось с женой под боком.
Подойдя к закрытой двери в их покои, Саймон чуть было по привычке не постучал, хоть и собирался зайти в собственную спальню, но в последний момент нажал на дверную ручку и осторожно толкнул створку. Дафна, наверное, спит. Если она и правда так утомилась, он постарается ее не тревожить.
Тихо ступая, Саймон вошел в спальню. Занавески были неплотно задернуты, и он увидел Дафну, лежащую в постели неподвижно, как бревно.
Он подкрался на цыпочках поближе. Жена в самом деле выглядела бледновато, хотя при таком освещении рассмотреть что-либо представлялось сложным.
Герцог зевнул, сел на кровать с другой стороны и нагнулся, чтобы снять сапоги. Разогнувшись, он развязал и снял галстук, после чего придвинулся к жене. Саймон не собирался ее будить, просто хотел прижаться и немного согреться.
Ему ее не хватало.
