Цветы, одежда, какая-то техника, мои любимые чашки, мамин сервиз, который она дарила мне на свадьбу – здесь абсолютно все.
Курьер с помощником уходят, а я с какой-то даже злостью смотрю на огромные коричневые коробки.
Кирилл постарался. Упаковал все и оперативно отправил.
В порыве эмоций достаю смартфон из заднего кармана джинсов и быстро печатаю:
Я: Спасибо, вещи получила. Быстро.
Мужчина реагирует не сразу, но позже от него приходит ответ:
Кирилл: Надеюсь, ничего не забыл.
А что я хотела?
Шумно выдыхаю, оценив масштабы разборов, и принимаюсь сначала за цветы.
Аккуратно достаю каждый горшок и расставляю по всем свободным поверхностям.
Мда… Это квартира явно не рассчитана на такое количество комнатных растений, которые постепенно превращают каждую комнату в джунгли.
Но я без передышки продолжаю, потому что, если остановлюсь, начну анализировать свою жизнь. По тысячному кругу.
Тут же какие-то цветы поливаю, у других обрезаю листочки и помечаю, что нужно пересадить, а что накормить удобрением.
Так незаметно проходит день, а вечером моя младшая, наконец, удостаивает меня своим вниманием.
– Мам, ты как? – раздается в трубке тихий голос Ульяны.
Мы не разговаривали с ней… с моего дня рождения. Впервые так долго и впервые я даже сама не хотела звонить Ульяне первой.
Не узнаю себя и свою дочь. Как-то резко мы стали чужими, причем это чувство…
Нет, не обоюдное, но как будто сейчас все попытки насильно сблизиться и поговорить могут привести к более плачевным последствиям.
– Нормально, Уль, – отвечаю вполне дружелюбно, одной рукой придерживая телефон, а второй раскрывая очередную коробку.
В ней оказываются мои книги и наши семейные фотоальбомы. Кажется, мой почти бывший муж решил кардинально избавиться от меня.
– Мам, я тут хотела спросить у тебя, – тушуется дочка на том конце провода, заставляя меня оставить разборы и сконцентрироваться на разговоре.
Голос у нее…
– Спрашивай, – говорю уже мягче. А вдруг вот он шанс поговорить и все наладить.
– Я знаю, что отдалилась, – начинает тараторить Ульяна, – Знаю, что вела себя холодно с тобой, но мне очень тяжело далось все это…, – в трубке слышится всхлип, и мое материнское сердце не выдерживает.
Вот как можно злиться на собственных детей? Ближе никого нет, поэтому беру инициативу нашего примирения в свои руки.
– Доченька, прости, если я как-то обидела тебя, – и у меня в горле образовывается ком.
– Нет-нет. Просто я… Я влюбилась, мам, – ошарашивает она, – Очень сильно.
