Он не сможет отказаться от сына, а я не смогу принять его сына.
Отчасти я понимаю мужа. Дочерей он баловал до безумия, отдавал им всего себя, сидел по ночам, когда я выдыхалась, стойко менял подгузники и без моей помощи со всем справлялся.
Есть мужчины, для которых ребенок – это трофей, а все заботы о нем ложатся на плечи матери, но Кирилл другой.
Он – отец, настоящий, заботливый и умеющий брать ответственность.
Поэтому его отношение к Феде меня не удивляет. Он не бросит его никогда. Просто не сможет жить, зная, что где-то там растет его сын.
Мы оказались в тупике, из которого нет выхода. И осознание этого ранит меня сильнее всего."
"– Как раньше уже не будет, – говорю сама себе вслух и возвращаюсь в гостиную, где о недавнем приходе мужа напоминают лишь большие черные следы от его обуви.
Осматриваю критически комнату и понимаю, что здесь проще все сжечь, чем привести в порядок. Повсюду слипшиеся куски бумаги, отвалившаяся штукатурка, мебель и одежда, накрытые прозрачной пленкой.
В спальне не лучше, потому что и там я умудрилась намусорить.
Проходит еще час, за который я успеваю намотать не первый километр бесцельных хождений, а хаос вокруг остается без изменений.
Номер в гостинице что ли снять на пару дней или к Ульяне напроситься.
– Надо было просто продать эту квартиру и не мучиться, – продолжаю болтать в пустоту.
– Да, надо было, – но мне отвечают.
Резко поворачиваюсь на звук и встречаюсь взглядом все с таким же злым Кириллом.
Вернулся?!
Сердце тут же пускается в пляс, и первые пару секунд я не могу вымолвить и слова, потому что горло охватывает спазм.
Молчу, пытаюсь не забывать дышать и таращусь на него.
А Кирилл тем временем успевает скинуть курту и поставить передо мной огромный ящик со всеми инструментами.
– Оль, ну ты как в первый раз, – причитает мужчина, еще раз внимательно осматривая мой «ремонт», – Сначала старый плинтус нужно снять, а потом обои.
– Я не смогла его снять, – пытаюсь оправдаться, – А вилкой и ножом не получилось.
– Вилкой? – Кирилл аж замирает на месте. Видимо, представляет в голове, как я ковыряла плинтус вилкой.
Знаю, и звучит, и выглядит смешно, но у меня из инструментов здесь только столовые приборы.
– Да, вилкой, – все-таки оживаю и начинаю внимательно следить за каждым действием мужа.
Вот он открывает спортивную сумку, которую принес вместе с инструментами. Достает оттуда футболку и начинает переодеваться при мне.
А я словно впервые вижу мужчину с голым торсом.
