Только человек с Большой России, так жители Калининградской области называют другие регионы, может в такую погоду прийти к морю.
Но это мой любимый ритуал.
Нахожу ровный участок на песке, стелю плед и сажусь, подтягивая колени к груди. Брызги от волн периодически попадают мне на лицо, ветер устраивает гнездо на голове, но мне хорошо.
Несмотря на шум волн, мне тихо и спокойно.
Спокойно…
Наконец-то.
Прошло больше года с того страшного дня. Когда Мила пришла ко мне домой и разрушила всю прежнюю жизнь.
Мила…
Ее похоронили на кладбище невостребованных, с простой белой табличкой.
Без слез прощания и почестей.
Так хоронят тех, у кого нет родственников и друзей. Когда ты никому не нужен и тебя никто не любит.
Страшная участь, но мне ее не жалко.
Она заслужила и делала все, чтобы прийти к такому финалу.
Как и ее брат.
Диму осудили, отправили на психиатрическую экспертизу, но врачи не нашли оснований, чтобы отправить его в лечебницу.
Парень оказался в обычной тюрьме и не смог вписаться в местное общество.
Поножовщина или обычная драка кулаками – я не стала выяснять подробности. Пусть это жестоко, но я даже обрадовалась его смерти.
Потому что суд назначил Диме всего три года колонии общего режима. И он бы обязательно вернулся, чтобы дальше терроризировать Ульяну.
В этом я не сомневалась.
А теперь ни Димы, ни Милы нет в живых, и Ульяна может выдохнуть, похоронив все свои кошмары глубоко под землей вместе с их телами.
Она переехала. Вслед за мной, но в Петербург.
Поступила заново и, к моему удивлению, выбрала филологию, полностью погрузившись в литературу.
У Кати тоже все хорошо, но за свою старшую дочь я никогда не волновалась.
Катюша устала сидеть дома. Наняла няню и открыла творческую студию с уроками лепки и рисования.
Она счастлива, любима, а большего мне не надо.
Остается еще один ребенок… Не мой, но тоже важный элемент в этой истории.
После аварии Федю определили в дом малютки – так положено и против бюрократии мы бессильны."
"Ни мне, ни дочерям его бы не отдали.
Мы ему никто для системы, поэтому Феде пришлось больше полугода ждать, пока Кирилл выздоровеет, пройдет все необходимые процедуры и усыновит мальчика.
И я за них искренне рада.
Удивительно, но у меня нет ненависти к этому ребенку. В чем он виноват? В том, что родился не у той матери? В том, что Кирилл мне изменил и прятал сына?
Делаю еще глоток горячего чая и погружаюсь в воспоминания дальше, не замечая, как рядом со мной садится какой-то мужчина.
