Что хуже – смерть любимого человека или то, что он останется калекой? Сможет ли Кирилл жить так – привязанный к кровати?
Нет, не сможет. И я не смогу видеть его таким.
– Спасибо вам, – отвечаю с трудом, разворачиваюсь и медленно иду обратно к креслам, где спят мои девочки.
Вероника еще что-то говорит в след, пытается успокоить, до меня доносятся ее слова про положительную статистику, но я больше не слушаю.
Подхожу к дочерям и аккуратно касаюсь плеча Кати.
Хватит им тут сидеть.
– Мам? – испуганно спросонья смотрит на меня Катя, – Все хорошо?
Сглатываю ком в горле, но нахожу в себе силы натянуть улыбку на лицо.
Им не нужно знать, в каком состоянии находится Кирилл. Пусть едут домой и отдохнут.
– Да-да, – шепчу в ответ, – Буди сестру и увози к себе домой. Выспитесь, проследи, чтобы Уля тоже поела, – перечисляю свои материнские наставления, – А вечером я сама к вам приеду.
– Мама? – младшая тоже просыпается, – Как папа? Он…?
– Все хорошо, – ласково провожу рукой по голове Ули, – Папа жив, он еще в реанимации, но состояние стабильное…
Точнее – стабильно тяжелое.
Катя словно чувствует меня. В отличие от Ульяны, она глушит в себе паническое настроение, встает и начинает одеваться.
Так с самого детства было – Катя беспрекословно слушается маму, а Ульяна обязательно делает по-своему.
Но сейчас не время спорить. Хорошо, что старшая все понимает по моему взгляду и помогает младшей одеться.
– Поехали ко мне домой, – командует она Улей, – Там Саша нам готовит сырники на завтрак.
– Какие еще сырники? – ожидаемо возмущается Ульяна, – Мам?
– Давай, – и я включаю командный тон, – Я дождусь дежурного врача и тоже поеду к себе. Нам всем нужно немного отдохнуть. К папе все равно не пустят, пока не переведут в обычную палату. Вечером приеду, и поговорим.
Ульяна шумно выдыхает и соглашается. Грустно кивает и плетется вслед за Катей, когда за ними приезжает такси.
Провожаю дочерей и возвращаюсь назад.
Без них мне хуже. Сложнее. Больничные стены тут же сжимают в тиски.
В фойе опять становится шумно, все куда-то спешат, а я иду в туалет, чтобы умыться.
Надо бы тоже поехать домой. Хотя бы на пару часов, чтобы привести себя в порядок. Но в душе от этой мысли появляется страх.
А вдруг он умрет, если я уеду. Вдруг случится что-то страшное, а я буду далеко.
***
Так проходит еще пара часов.
Вероника приносит мне завтрак из больничной столовой. Не положено, но она незаметно подсовывает мне выпечку и горячий чай с лимоном.
