Интересно, почему Флора так уверена, что Геннадий оставит Марфу в Москве, если она не станет рассказывать прессе о Светлане Зинкиной? Жена Михаила сделала свое заявление таким голосом, что было понятно: информация о бывшей соседке Демидовых – ее козырной туз.
Я вернулась домой, сняла балетки, увидела, что они выпачканы какой-то странной темно-синей пылью, вытерла их, позвонила Гале Волобуевой и начала разговор издалека.
– Как дела?
– Лучше сразу спрашивай, что надо, – ответила эксперт.
– Просто так звякнула, – ответила я.
– Еду сейчас в город по делам, буду в пяти минутах от вашего офиса. Давай пообедаем вместе?
– Сижу на диете, – грустно сказала Галина, – на жесткой!
– Очень неудобно, – хихикнула я. – Может, на один день возьмешь мягкую подушечку? Чтобы сидеть комфортнее стало? Сейчас все диетологи говорят: если человек лишает себя вкусного, у него развивается депрессия.
Послышался громкий стук.
– Черт! Убедила, – рассердилась Галя. – Но раньше четырех я не вырвусь.
– Шестнадцать часов – прекрасное время для чая с пирожными, – заверила я, – займу столик в нашем любимом кафе.
Идет? Если опоздаешь, я подожду.
– Ладно, – согласилась подруга. – Дегтярева прихватить? Он от сладкого не откажется!
– Нет! – испугалась я.
Галя рассмеялась и отключилась.
– К вам пришли, – сообщила Люся.
Я никого не ждала, да и в первой половине дня не принято забегать на огонек. В недоумении я вышла в прихожую и увидела Марию Ивановну.
– Дашенька, – заулыбалась соседка, – пришла сказать вам спасибо за Марфу.
Очень благодарна, что вы приголубили девочку, не обиделись на нее. Вы моей внучке жизнь спасли.
– Ну что вы, – забормотала я, – просто пожалела ее, сама мигренью страдаю, понимаю, каково это.
– Нет, – решительно остановила меня Демидова. – Выгони вы девочку, она могла бы на улице упасть, бог весть сколько времени пролежать и умереть.
– Как себя чувствует Марфа? – спросила я.
– Пока не пришла в себя, – ответила бабушка. – Семья в тревоге, но врачи говорят: надо надеяться. Если откровенно, я в глубоком шоке.
Гена рассказал историю про медальон и подлую Екатерину Федорову. Так я себя корю! Понятия не имела, с кем внучка дружит. Домой она эту Катю не приводила, я ни о ней, ни о ее матери ничего не знала! Даже фамилию их не слышала!
– О госпоже Федоровой постоянно писала желтая пресса, – вздохнула я.
Мария Ивановна развела руками.
– Так я не читаю подобных изданий. Очень плохо сейчас себя чувствую. Морально. Следовало интересоваться, с кем Марфа общается.
