А ты несись в «Желтуху», пока ни бабок, ни матери дома нет, деньги у тебя на такси есть.
– Ты лучшая подруга, – воскликнула Марфа и вызвала по телефону машину.
– Ты хотела вернуть медальон на место? – прервала я Марфу.
– Да, да, да! – зачастила она. – Дядечка, я не виновата. Только на время планировала его взять, чтобы снять фото!
– Погоди, – остановила я Марфу, – но тогда вся твоя идея теряет смысл. «Желтуха» публикует материал, поднимается скандал, я отрицаю свою вину. А Геннадий Борисович заявляет: «Тут какая-то ошибка, медальон не украден.
Вот он. Васильева ни при чем». И вся затея заканчивается провалом.
Марфа улыбнулась.
– Не-а! Так бы не получилось. Дядечка вообще никаких газет не читает, телик не смотрит, его только книги по истории и искусству интересуют.
Из моей груди вырвался тяжкий вздох."
"– Марфа! Я тоже не интересуюсь прессой, но есть подруги, которые ее читают. Я мигом бы узнала об обвинении, пришла к вам. И как поступил бы Геннадий Борисович, услышав мое негодование? Поспешил бы в лабораторию и принес подвеску.
Скандал ударил бы не по мне, а по тебе, оклеветавшей госпожу Васильеву. Дядя, бабушки, отец, мать – все бы стали спрашивать тебя: как подвеска оказалась на Трикси, зачем ты оболгала соседку? Так в итоге и получилось: как только я услышала про твои обвинения, сразу направилась к Марии Ивановне.
– Я не подумала об этом! Решила, что никто ничего не узнает. Журналистам фото хватит. То, что вы к нам нагрянете, я не предполагала, – всхлипнула дурочка.
– Понятно, – кивнула я. – Как развивались события дальше?
Марфа продолжила свой рассказ.
Вечером того же дня скоропостижно умерла Трикси. Марфе не было жалко собаку, та часто гадила в ее спальне на ковре, а вот Флора, узнав о смерти йорка, залилась слезами, забыла про дочь и ее уроки и в восемь вечера, приняв изрядную дозу успокоительного, упала в кровать.
– Раньше ты говорила, что Трикси – твоя обожаемая девочка, – поймала я в очередной раз Марфу на вранье.
– Это «Желтуха» придумала, – пояснила та.
– Понятно, – протянула я. – Продолжай.
Марфа сделала вид, что очень расстроена гибелью противного пса, повсхлипывала на глазах у Марии Ивановны, потом убежала в свою комнату, в десять вечера вылезла в окно и помчалась на велосипеде к Кате. Марфе не терпелось рассказать подруге, как ее встретили в «Желтухе» и что на днях с ней сделают большое интервью, которое опубликуют на первой странице газеты.
