Вы вообще-то на преступницу не похожи, выглядите ну прямо как моя бабушка.
Бабушка? Я опешила и поинтересовалась:
– Сколько вам лет?
– Двадцать, только со срочной службы пришел, а что? – удивился гаишник. – Зачем вам мой возраст? Я его участнику движения сообщать не обязан.
– Из простого женского любопытства поинтересовалась, – протянула я, рассматривая себя в зеркало заднего вида и производя в уме нехитрые расчеты. Предположим, бабушка этого Сладкого родила его мамашу лет ну в восемнадцать, а сам гаишник появился на свет, когда родителям было столько же.
Сейчас парню двадцать, сложим цифры и получим пятьдесят шесть. Нет, мне результат не нравится. Хотя… может, бабуля гаишника отличалась безголовостью и отправилась в родильный дом в шестнадцать, а ее дочь не отличалась от мамаши. Что имеем тогда? Два раза по шестнадцать плюс двадцать… пятьдесят два. Уже лучше, но все равно как-то нехорошо. Четырнадцать! Обе женщины обзавелись потомством еще на школьной скамье, бабушке сейчас сорок восемь лет.
Нет, они родили детей в одиннадцать! А что? Такое случается! Недавно по телевизору о чем-то подобном рассказывали. Бабушке Медового сорок два!
Я выдохнула, набрала номер полковника и услышала:
– Занят. Не сейчас.
Дегтярев явно хотел бросить трубку, но я не сдалась:
– Ну уж нет! Из‑за тебя меня собираются в КПЗ запихнуть!
– Какого черта? – заорал полковник.
Я объяснила суть дела.
– Где ты находишься? – зашипел Дегтярев.
– На повороте к Новорижскому шоссе, – отрапортовала я.
– Стой, не двигайся, сейчас прибуду, – пообещал Александр Михайлович.
– Может, не надо? Я хотела по магазинам прокатиться, нет ни малейшего желания ждать несколько часов, пока ты, собрав все пробки, приедешь. Может, просто объяснишь Мармеладному, что к чему, – попросила я.
– Милому, – поправил сержант.
– Стоять, – скомандовал Дегтярев. – Я уже рядом с тобой паркуюсь.
Я высунулась в окно, увидела толстяка, который вылезал из своей машины, и не смогла затоптать любопытство.
– Ты не поехал на службу?
– Я при исполнении, – отмахнулся полковник и обратился к парню: – Сержант Прекрасный?
– Милый, – апатично уточнил юноша.
Дегтярев велел ему объяснить, что происходит.
Когда джигиты пытаются договориться, девушке лучше помалкивать. Я молча сидела за рулем, наблюдая за колоритной парой. Пузатый полковник и тощий гаишник никак не могли достичь консенсуса. В конце концов Александр Михайлович схватился за телефон.
