Очень вас прошу, давайте решим дело миром. Ну зачем нам процесс?
– Мне он точно не нужен, – кивнула я, – поэтому я и пришла. Сегодня-завтра Марфе позвонит главный редактор «Желтухи» Андрей Локтев, ему велено взять у нее интервью. Если девочка откажется беседовать с журналистом, он не будет настаивать и все закончится, не успев начаться. Но если Марфа согласится на интервью, вот тогда стартуют неприятности, и все они будут вашими.
– Поговорю со своей внучкой, запрещу ей даже думать о газетчиках, – пообещала Мария Ивановна.
– Объясню: если она втянет семью в свару с соседями, не видать ей лета в Италии, останется в Москве, все каникулы с репетиторами прозанимается. Тройки у нее в дневнике теснятся, учителями из милости поставлены.
Но слова пожилой дамы меня не успокоили."
"– Уж простите за откровенность, но после общения с вашей внучкой у меня создалось впечатление, что вы для нее не авторитет. Вот дядю она побаивается. Думаю, лучше подключить к делу Геннадия Борисовича.
Мария Ивановна встала.
– Да, конечно, вы правы. Я решу проблему. Марфа никогда ни слова не скажет никому из «Желтухи». Кофейку?
Я тоже поднялась.
– Спасибо, но мне пора домой.
– Провожу вас, – засуетилась хозяйка.
Мы вышли вместе в сад.
– А где Трикси? – поинтересовалась я. – Собака ни разу не заглянула в гостиную.
Демидова вынула из кармана носовой платок.
– Умерла. Старенькая была. Двенадцать лет. Мне казалось, что она бодрая, ела с аппетитом, по саду носилась, анализы были хорошие.
И вдруг в одночасье ушла. Я в спальне читала, Миша пришел такой грустный, сказал: «Мама, Трикси умерла. Наверное, у нее сердце не выдержало, у собак тоже инфаркт может случиться». Я расстроилась, хотела пойти проститься с йорком, но Михаил запретил, сказал: «Мама, лучше запомни Трикси живой». Я ему очень благодарна за это. Миша прав, надо вспоминать, какой она веселой была, а не мертвой. И сын сам ее домик унес, все вокруг вымыл, никому не доверил, натянул резиновые перчатки и все убрал, избавил меня от переживаний.
Непросто лежак умершей собаки на помойку оттащить. Не физически, а морально. Слава богу, не мучилась Трикси.
– Очень жаль, – расстроилась я.
Мария Ивановна спрятала платок.
– И не говорите. Ой, а вот и ваш мопс! Такой проказник! Частенько к нам забегает.
Я обернулась, хотела спросить: «Хуч, как ты пролез к соседям?» и поперхнулась. По дорожке, весело виляя хвостом, дефилировала Мафи.
