Председатель протокол составит, дату напишет, решение в документе укажет, но никого собирать не станет. До народа не сразу дойдет, что апартаменты твои, ну, посудачат, может быть. Дом большой, в нем сто восемьдесят квартир, большинство жильцов друг друга в лицо не знает. Да, кооператив от НИИ, но живут в нем родители сотрудников, их дети. Не волнуйся.
– Понятно, – кивнула я.
– Что вам понятно? – неожиданно спросила старшая Демидова.
– Вы спасали старшего сына, – ответила я. – Мать ради ребенка на все готова.
– Во дают, – выдохнула Флора. – И при этом меня осуждают! Ненавидят Марфу! А сами! Генка женщину убил! Ясно теперь, почему Борис Константинович умер, он все знал, и сердце у него не выдержало.
Геннадий Борисович стукнул кулаком по колену.
– Не виноват я.
– Конечно! – засмеялась Флора. – Только изнасиловал бедную женщину и ножом истыкал!
– Наглая гадина! – вскипел Геннадий. – Явилась к нам домой, про беременность свою заявила, маме велела: «Пиши прямо сейчас заявление на развод, иначе подохнешь со своим сыночком!» Она заорала: «У меня в шкатулке яд от шаманки! Все погибнете!» Отца тогда в квартире не было, только я и мама, она как про отраву услышала, на пол села.
Эта дрянь вытащить шкатулку не успела, я схватил… Дальше туман. Не помню, как ее насиловал, как ножом пару раз ткнул, в глазах темно было, я собой не владел. Как в тумане действовал, в состоянии аффекта.
– Миша вам помогал? – уточнила я. – Ему уже четырнадцать исполнилось, взрослый совсем.
– Я в деревне был, – уточнил Михаил, – с бабушкой.
– А‑а‑а, – протянула я, – и вам ничего не сказали.
Миша передернулся.
– Нет. Меня в тот год долго в селе держали, я вернулся в Москву уже в новую квартиру. Краем уха слышал, что в подъезде бабу, которая хотела на прием к целительнице попасть, убили. Генка на тело наткнулся, перепугался сильно, потом боялся в подъезд заходить, вот родители и переехали спешно. А вскоре папа умер, он на новом месте всего ничего прожил.
– Какого черта вы в давно забытом деле копаетесь? – вскипела Мария Ивановна.
– Хотите Гену в убийстве Кукасян обвинить? Ничего не получится.
– Вот тут вы, похоже, правы, – вздохнула я. – А куда коробочка делась? Ну та, где порошок шаманка держала? Вы ее в мусор вытряхнули?
Геннадий покачал головой.
– Конечно, нет. Кукасян уверяла, что там находится сильная отрава. И отец так же посчитал, мы с мамой ему правду рассказали. Никто из нас не хотел, чтобы люди пострадали, мусорщик, например.
