— Кто Каришку нашу кормить будет?
— Извините, что-то я снова сама не своя.
— Я знаю, что мы сейчас сделаем, — Багрянцева берет инициативу в свои руки. — Поедем с тобой в отдел детской одежды и накупим красоты для нашей принцессы.
— Ну что вы, мне неудобно…
— Не говори ерунды, Поль, не чужие люди друг другу. Тем более, Осман звонил, просил нас сходить погулять, развеяться.
— Звонил? — сердце готово выскочить из груди.
— Да, не переживай — с ним все хорошо. У него просто появилось очень много дел, поэтому… он немного задерживается.
Но вечером будет дома, наговоритесь.
Мила Захаровна заговорщически подмигивает мне, от чего я краснею с головы до пят. Ох, неужели нас вчера было слышно?
— Брось, краса моя, дело молодое, хорошее, — смеется она и тут же переводит разговор на другую тему, чтобы не смущать меня еще больше.
А мне, и вправду, стыдно перед Милой Захаровной. Осман еще не развелся, а тут я уже прыгнула к нему в постель… Но, с другой стороны, все прекрасно знают, что это был за брак.
Как бы там ни было, а развеяться не помешает, поэтому одеваем Каришку поудобнее, берем с собой коляску и едем с Багрянцевой в ближайший торговый центр.
Время пролетает очень быстро — не могу удержаться и набираю дочке все самое красивое. Бодики, штанишки, платьица, различные шапочки и повязочки… Глаза разбегаются от обилия детской одежды.
— Поль, пойдем поедим, — Багрянцева кивает в сторону турецкой сети ресторанов, и я не могу ей отказать. Тем более, что Каришка уснула, а значит, у меня есть двадцать минут для спокойного перекуса.
"
"Уже сидя на мягких диванчиках, чувствую, что меня немного отпускает. Мила Захаровна права, Осман обещал, что с ним ничего не случится, а его обещание всегда дано не просто так.
— Поль, а расскажи, как вы с Османом познакомились? — Багрянцева подпирает рукой щеку и готовится слушать.
Она, порой, бывает очень сентиментальной. Но это только придает ей мягкости и шарма.
— Мы с Османом… — начинаю я, улыбнувшись, однако тут же замолкаю на полуслове.
Холодок пробегает по спине, когда я вижу в толпе того, кого не должна видеть.
Нет, Господи, как такое может быть?! Я сошла с ума???
Мой отец, он ведь… умер?..
— Полина, ты сама не своя. Что-то случилось? — Мила Захаровна все-таки не выдерживает моего «рыбьего» молчания и останавливает у порога комнаты.
Мы уже приехали домой, но я до сих пор не могу прийти в себя. Такое чувство, будто столкнулся с чем-то потусторонним.
