Я закрываю дверь еще на дюйм, чтобы она прижалась к моему плечу. Перси замечает мою реакцию.
— Там кто-то есть? — требует он.
— Нет, — соврала я.
— Ты можешь сказать мне, если кто-то есть.
Нет, не могу. Потому что тогда ты снова потеряешь самообладание, как всегда.
Но я не говорю это вслух. Очевидно, что дружба с Перси не является устойчивой. И очевидно, ему пора это понять.
В отличие от большинства людей, я не боюсь конфронтации. Я знаю свои границы, всегда уверена в себе и всегда подкрепляю слова действиями.
Я говорю твердым тоном. — Я не думаю, что мы можем быть друзьями.
Он отступает, как будто я ударила его. Затем его плечи оседают, и его Адамово яблоко вздрагивает от паники. — Так ты все еще сердита.
— Я уже сказала тебе, что я не сердита. Но я провела много времени, размышляя после нашего расставания, и я искренне верю, что это уже не здоровая ситуация. Мы должны оба пытаться двигаться дальше. Тебе не следует приносить мне завтрак. Я кидаю взгляд на жирную сумку Della’s. — Мы не собираемся снова быть вместе, и ни одно количество яиц в жареном виде не изменит этого.
— Это жест дружбы, — настаивает он."
"— Если бы это был жест дружбы, тебе было бы все равно, есть ли кто-то в моей квартире.
— Так там кто-то есть. Его глаза сверкают, и волосы на моей шее встают дыбом.
Я сжимаю пальцы на краю двери. — Там никого нет.
— Я думаю, ты лжешь. Я думаю, что там есть мужчина. В его тоне звучит обвинение. — Это твой сосед? Хоккеист?
— Перси. Раздражение накапливается внутри меня, напрягая мои мышцы.
— Каждое слово, которое ты говоришь сейчас, — причина, почему мы не можем быть друзьями. Мне жаль, что все закончилось и что ты этого не хотел, но мы больше не вместе. Так что, пожалуйста, я прошу тебя уважать это. Мне нужно, чтобы ты уважал мои границы и ушел.
Он стоит абсолютно неподвижно на мгновение. Секунда проходит. Две. Затем три. Его уже острые скулы становятся еще более выраженными, когда его щеки кажутся впалыми. Он стискивает зубы. Мертвое молчание и неподвижность.
Наконец, он качает головой и бормочет: — Я разочарован тобой. Я думал, что ты другая.
Мне все равно! Просто уходи!
Вслух я говорю: — Мне жаль, что ты себя так чувствуешь.
С последним презрительным взглядом он поворачивается и уходит. Он забирает с собой сумку с завтраком, как будто я теперь не достойна ее.
Шаги Перси отдаются эхом в лестнице, но я не двигаюсь с дверного проема, пока не услышу характерное жужжание из нижнего этажа.
