Тихим голосом она описывает все, через что им пришлось пройти за последние шесть месяцев. Все началось с вздутия живота, потом появились боли в животе. Боль, казалось, возникла из ниоткуда. Они предположили, что потеря аппетита была вызвана болью. И, конечно, меньше ешь и пьешь — худеешь. И я хочу ударить себя, потому что заметил, что он похудел. Боже, я думал, что он просто начал заниматься спортом. Он запустил себя в последние годы, слишком занят работой, чтобы посещать спортзал или ходить со мной на гольф.
А я думал, что мой папа выглядит отлично, поздравлял его с похудением.
Господи.
Моя тупость вызывает приступ неистового смеха. Мама бросает на меня резкий взгляд.
— Я такой идиот, — выдавливаю я, не в силах перестать смеяться. — Я думал, что он худеет, потому что занимается спортом. А тем временем, он умирает от рака.
Умирает.
Это слово засело в моей голове. Оно отдается в ней эхом. Как барабанный бой. Умирает, умирает, умирает. Мой отец умирает.
Мама продолжает говорить. Она рассказывает, что папа пошел на обследование, когда боль не проходила.
Врачи провели множество тестов, и тогда — сюрприз. Рак поджелудочной железы четвёртой стадии. Метастазы. Папин рак распространился за пределы поджелудочной.
— Так что мы делаем? — Хрипло спрашиваю я. — Что мы можем сделать?
— Все, что мы можем сделать, это облегчить симптомы. — Она снова тянется за моей рукой. Наши пальцы ледяные. Мы как два ледяных кубика, касающихся друг друга. — Дорогой, сейчас мы говорим о паллиативной помощи. У нас даже нет времени подготовить дом для хосписа, так что он останется здесь до.
.. Она не договаривает.
— Хоспис? — Повторяю я с удушливым стоном. — Все настолько серьезно?
Она кивает.
Как это могло произойти? И почему это происходит с ним? Мой отец — лучший человек, которого я знаю. Он всегда ставит других на первое место. Своих детей. Свою жену. Своих сотрудников. Даже незнакомцев на улице.
Черт с этим раком. Черт с этой штукой, которая пытается украсть моего папу. Я отказываюсь верить, что ничего нельзя сделать.
— Должно быть что-то, что можно сделать, — произношу я вслух.
— Ничего нет. Рак в его органах. Он распространился повсюду. — Она тяжело выдыхает. — Онколог дал ему несколько дней.
Я смотрю на неё в шоке. Во мне снова поднимается гнев.
— Почему ты не сказала нам раньше?
— Потому что он не хотел, — твёрдо отвечает она. — Он не хотел, чтобы его дети знали, что он умирает. Он не хотел, чтобы вы относились к нему по-другому. Он не...
— Нет, с меня хватит.
