— Ты должна литься потоком слов о том, как собираешься завоевать мир, — говорит Майя тем насмешливым тоном, который она всегда использует, чтобы поддразнить меня, но это нормально, потому что я тоже её поддразниваю.
— Но вместо этого ты сидишь и смотришь в никуда. Ты даже не на телефоне. Что случилось?
Шейн меня не хочет.
Признание стремится всплыть, но я его сдерживаю, сжав губы. Нет. Я не дам Линдли удовлетворение плакать перед друзьями. Тогда это станет реальным.
Это реально.
Но не для него.
К моему ужасу, слёзы начинают щипать мои веки.
Я начинаю быстро моргать, в отчаянной попытке сдержать их.
— Что с твоим лицом? — требует Майя, и я понимаю, что она смотрит на меня в боковом зеркале.
Глотая комок в горле, я вытираю глаза вдруг разгоревшимся рукавом пальто.
— Эй, Диана, серьёзно. Что происходит? — Джиджи выглядит обеспокоенной. — Ты поссорилась с Шейном?
— Не совсем. — Мой голос немного дрожит. — Я имею в виду, он пошёл встречаться со своей бывшей девушкой, хотя я просила его этого не делать.
— Ого. — Майя шепчет.
— И она только что рассталась со своим парнем и явно хочет его вернуть. Но знаешь… — сарказм льётся из моего голоса. — Он должен выслушать её из-за нашего прошлого.
Челюсть Майи отвисает.
Джиджи проклинает. — Ты издеваешься? Что значит выслушать её? Она явно пытается вернуть его.
— Да, я это и сказала. — Я сжимаю зубы, чтобы не дрожали губы. — Но не важно. Он может делать, что угодно.
— Он твой парень.
— На самом деле, нет.
— Вырывается усталый смех. — Он никогда им не был.
Признание висит в машине. Громкий гудок заставляет нас всех вздрогнуть. Мужчина в машине за нами раздражён, что Джиджи не проехала перекрёсток. Она поднимает руку в извиняющем жесте и продолжает движение, направляясь к трассе. Дорога обратно в Хастингс займёт около часа, и после этого взрыва, который я устроила, я знаю, что поездка будет неудобной.
— Всё началось с того, что он хотел сохранить лицо, когда Линси пришла к нему домой с её новым парнем.
Так что я пришла к нему, знаешь, и делала вид, что мы встречаемся. А потом он ответил тем же, когда Перси начал меня преследовать.
— Джиджи рассказала мне об этом, — говорит Майя, звуча расстроенной. — Как же Персиваль превратился в сталкера?
— Не знаю, ладно? — Я прячу лицо в руках и стону в ладони.
Когда я поднимаю голову, я чувствую тревогу, печаль и злость одновременно. Я была на таком подъёме раньше. Особенно после танго.
