— Почему танцевальное состязание должно быть в будний день? Кажется, это больше выходные странных людей.
— Эй, я это делаю, и я не странный.
Он снова смотрит на меня.
— В любом случае. — Я сглатываю. — Оно в эту субботу. И как я уже сказал, мы упорно готовились к этому. Мы отправили наше аудиовидео в конце августа. Мы готовы.
— Линдли. Ты хоккеист. Мне не важно, какое танцевание ты хочешь делать в свободное время. Но ты играешь за мужскую хоккейную команду Университета Брайара — он произносит медленно, как будто пытается научить абвгдейке ребенка, — и, следовательно, ты будешь на игре.
—О, нет, — уверяю его. — Я думаю, что смогу быть на игре.
— Ты думаешь?
— Нет, я знаю, что смогу быть на игре. — Боже, я чертовски надеюсь, что смогу быть на игре. — Я просто не буду на автобусе. Наше первое мероприятие начинается в полдень, а затем American Smooth Duo в четыре, так что я сомневаюсь, что вернусь на кампус к шести, чтобы сесть на автобус. Но! — Я сверкаю ему улыбкой. — Я уже буду в Бостоне, так что мне нужно просто.
..
— Танцевать ко льду? — заканчивает он вежливо.
Я сверкаю на него взглядом. — Знаете, вы могли бы быть более поддерживающим. Достаточно того, что все остальные издеваются надо мной. Но парни в этой команде воспринимают вас как фигуру отца. Вы должны поддерживать их танцевальные карьеры, а не плевать на них.
— Хотя я и люблю сарказм, — говорит он, и в его челюсти дёргается мышца, — с моим хоккейным расписанием шутки плохи. А что, если ты получишь травму, пока занимаешься сальсой?
— Мы не танцуем сальсу.
Мы танцуем вальс, танго и… Знаете что? Забейте. Не имеет значения. Но я обещаю, мы отработали наши номера. Всё будет в порядке. Риск травм минимален.
Он поднимает бровь. — Зачем тебе это?
Это очень хороший вопрос.
Первоначально я согласился стать партнёром Дианы, чтобы заставить Линси ревновать, но не помню, когда в последний раз думал о своей бывшей. Я поглощён хоккеем, Дианой и учёбой. В последнее время, когда мы с Дианой планируем репетицию, единственное, о чём я думаю, — это сколько удовольствия мы получим.
— Я это делаю, потому что мне это нравится, — говорю я, грызя нижнюю губу. — И потому что я знаю, как она это любит.
Тренер откидывается в кресле и изучает меня своими проницательными глазами. — Слушай, — наконец говорит он. — Возможно, я иногда выгляжу как суровый человек.
— Иногда?
Он игнорирует это. — Но нет ничего важнее, чем уважать свою женщину.
— Аа, тренер. Вы такой милый.
— Заткнись.
