— Она действительно всех заткнула.
— О, да пошел ты! Ты тот, кто выигрывает. Я вне твоей лиги, это даже не смешно.
— Правда, — говорит Беккет, поднимая бокал шампанского.
Соседние столы шумят ещё громче нашего. Здесь вся хоккейная программа Брайара, команды мужчин и женщин. Шампанское льётся рекой, звенящие бокалы и громкий смех отзываются вокруг нас.
Во время ужина играл струнный квартет, исполнявший нежную классическую музыку, но теперь на сцену выходит живая группа. Джиджи и Райдер встают, и я вижу отчаяние в голубых глазах Райдера, когда жених высотой шесть футов пять дюймов и с десятью дюймами достоинства снова оказывается в центре внимания.
Беседка, украшенная развевающимися тканями, служит фоном для первого танца молодожёнов. Это великолепно. Тётя Джиджи устроила эту свадьбу на высшем уровне.
Пока они танцуют под лунным светом, окружённые мягким светом фей, Джиджи и Райдер видят только друг друга.
И только когда я думаю, что не могу плакать сильнее, их танец заканчивается, и Ханна Грэхем выходит на сцену.
Она совершенно ослепительна в сером платье, которое обнимает её тело, материал сверкает с каждым шагом. Она излучает чистую грацию, и тишина, которая накрывает комнату, вызывает мурашки на моей коже.
Когда первые ноты пианино заполняют воздух, Ханна начинает петь. Я до сих пор не понимаю, почему она сосредоточилась на написании песен, а не на исполнении. Её голос такой красивый. Богатый и выразительный, каждая нота проникает прямо в душу. Я едва обращаю внимание на слова, хотя Блейк шепчет мне, что это старая колыбельная, которую Ханна пела двойняшкам, когда они были маленькими.
Джиджи рыдает, и даже у её брата Уайета слёзы на глазах.
Эта свадьба — что-то запредельное.
Последние ноты Ханны ещё долго витают в воздухе. Наступает момент тишины, прежде чем гости разрываются в аплодисментах.
И вот начинается вечеринка.
На танцполе висят те же гирлянды из огоньков, создающие звёздный навес. Я радостно смеюсь, когда Шейн тянет меня на ноги, даже не дождавшись, когда я сама попрошу его потанцевать.
— Я тебя переубедила! — обвиняю я его.
Он переплетает наши пальцы и тянет меня к танцполу. — У меня есть признание, — говорит он с сожалением. — Мне всегда нравилось танцевать.
— Серьёзно? И ты всё равно так упирался?
— Я говорил про танцы вообще, а не про эти балетные издевательства, которые ты мне устроила. Просто говорю, что в целом мне нравится танцевать. Пить шампанское, развлекаться на свадьбе. Это чёртовски круто.
Он прав.
