Ну, для стольких вещей, что уже сбилась со счёта.
Я использую его как партнёра по танцам.
Как моего телохранителя от Перси.
Как поставщика члена.
О, и он лучше, чем Джиджи, смотрит реалити-шоу. Он реально не пропускает ни одной серии. Джиджи утверждает, что у неё нет времени смотреть эпизод каждую ночь, потому что какое шоу требует от своих зрителей такой преданности? На что я отвечаю, что истинный фанат делает это обязательством. И Шейн доказывает, что он истинный фанат. Он странно заботится о Зои. И не потому, что хочет переспать с ней! Я спросила, и он категорически заявил, что она не в его вкусе.
В воскресное утро я просыпаюсь от знакомого сообщения. Того же, что получаю уже три дня подряд.
Шейн:
Утренний секс?
Я лениво отвечаю.
Я:
Не могу. Собрание ТСЖ.
Шейн:
Чёрт. Забыл об этом. Одевайся. Встретимся в холле.
Он снова идёт на собрание?
Не виню его. Это буквально лучшее развлечение. Я жду этих собраний так, как, я думаю, кровожадные граждане Рима стекались в Колизей по воскресеньям.
По дороге в Сайкамор я размышляю вслух: — Если бы моя тётя не умерла, я бы никогда не узнала радостей собраний ТСЖ в Медоу-Хилл.
— Во-первых, это мрачно до ужаса. А во-вторых, после собрания — ты, я, голышом?
— Нет, мне надо на работу. Но мы точно будем голыми, когда я вернусь. Я резко вздыхаю. — О боже, почему я такая? Ты и твой глупый дисксэнд.
— Диксэнд?
— Да, как зыбучие пески. Только твой член — это ловушка, и я в неё попала.
— Разве не твоя вагина должна быть зыбучими песками, потому что это она затягивает мой член?
Мы на мгновение уставились друг на друга.
— Почему мы такие? — вздыхает он.
— Не знаю, но… Стоп, нет, не говори мы. Ты. Ты странный.
Хотя то, как мы понимаем странности друг друга, немного тревожит. Последний человек, с которым я хочу установить связь на уровне странностей, это Шейн Линдли.
— Твоего бывшего не будет здесь, верно? — спрашивает Шейн, когда мы заходим в здание.
У меня падает живот при упоминании Перси.
Кажется, я могу сдерживать свою тревогу, пока не позволяю себе вспоминать, что Перси существует.
Но стоит увидеть его на тропинке или кому-то упомянуть о нём, и паника возвращается. В мгновение ока я снова чувствую фантомную боль в глазу, удушающую сжатость в горле и вспоминаю, что я уже не та Диана, которой была месяц назад.
Я — Диана, которая позволяет мужчине ударить её.
— Диксон? — Шейн не догадывается о моих внутренних терзаниях.
— Ой, извини. Нет, Перси не собственник.
