. — я взглядываю на Татьяну и Керри, наших самых сильных гимнасток. — Вам особенно нужно практиковаться в прыжках с подтягиванием ног. Чем больше силы вы наработаете, тем сильнее станете как акробаты.
Мы выполняем последний набор прыжков, и все улыбаются и потеют, когда мы их отпускаем. Девочки направляются в раздевалку, а Фатима идёт за ними.
— Ты идешь? — кричит она через плечо.
— Моя очередь убирать маты, — отвечаю я.
— Отлично. Если меня не будет, когда ты закончишь, увидимся завтра.
Как только зал опустел, моя улыбка сникает, как дешёвая палатка.
Держать эту улыбку на лице всю неделю — одно из самых трудных испытаний в моей жизни.
Я была эмоционально опустошена с тех пор, как Перси ударил меня.
По его словам, это было случайно. Он утверждал, что это было непроизвольно. Что когда я его толкнула, его первый инстинкт был защититься. Может быть, это правда. Скорее всего, нет. В любом случае, я не хочу делать из этого большую проблему. Я не хочу. Я не могу.
Я, блять, не могу.
Слёзы наворачиваются на глаза, и я быстро моргаю, чтобы они рассеялись.
Я поспешно складываю маты, желая поскорее вернуться домой.
Я молюсь, чтобы другие наставники уже ушли на сегодня, когда я бреду к раздевалке. К счастью, она пуста, и, поскольку я обычно переодеваюсь дома, я беру свои ключи, очки и сумочку из шкафчика и спешу к двери.
Я останавливаюсь на полпути, когда моё отражение в зеркальной стене привлекает моё внимание. Мой взгляд сосредотачивается на уродливом синяке вокруг левого глаза.
Порывистый всхлип застревает в горле, и я насильно его проглатываю. На секунду я не могу дышать. Вдруг я снова там. В ту ночь. Полностью ошеломлена, ошарашена болью от того, как кулак Перси ударил мне в лицо.
Меня никто никогда не бил.
Не важно, если это было случайно. Всё равно было чертовски больно. Я сказала всем в лагере, что случайно наткнулась на локоть Кенджи во время репетиции танца. Я сказала Шейну и Джиджи, когда увидела её на днях, что то же самое произошло в лагере, когда упала пирамида.
Я не знаю, почему я не могла просто сказать им правду.
Ты знаешь, почему.
Да. Знаю. По той же причине, по которой я не позвонила папе в ту же секунду, как это произошло, хотя каждый инстинкт в моём теле приказывал мне это сделать.
Каждый инстинкт, кроме одного — страха. В тот момент, когда кулак Перси соприкоснулся с моим лицом, сработал инстинкт бей или беги, и побег выиграл с большим отрывом. Я не могла ничего, кроме как бежать.
