Он принёс сменную одежду в одну из незанятых кабинок и позволил горячей воде быстро смыть всю боль и усталость с изнеможённого тела. Когда он закончил и оделся, раздевалка уже опустела. Нейл собрал сумку и закинул её на плечо.
Он был на полпути к двери, когда телефон завибрировал. Сначала он подумал, что пришла смска, но телефон продолжал жужжать. Нейл остановился, чтобы достать его из кармана и одним движением распахнул раскладушку. На экране высветился входящий звонок. Внутри всё глухо оборвалось. Нейл не знал этот номер, но ему и не нужно было.
Он знал этот территориальный код – 443.
Звонили из Балтимора.
— Не убегай.
Звук собственного голоса испугал его. Нейл сам не заметил, как произнёс эти слова. Мышцы свело от накатившего напряжения; он был в шаге от того, чтобы сорваться с места и рвануть куда глаза глядят, но каким-то неведомым образом ему удалось остаться стоять на месте. Нейл силой пытался успокоиться; кровь гулко колотилась в висках.
Он знал, что звонок не от отца. Он не мог позвонить; он не стал бы.
Это просто очередная тупая шутка Рико или кого-то из его подчинённых. Рико уже должен был узнать, что Лисы прошли в четвёртый тур. Его жалкая попытка запугать Нейла обратным отсчётом провалилась. Нейл посчитал это вполне логичным объяснением происходящего, но собраться и принять вызов смог только после четвёртого гудка.
— Алло.
— Привет, младший. Помнишь меня?
Сердце вздрогнуло и замерло. Это не был отец или Рико, но Нейл прекрасно знал этот голос. Звонила Лола Малкольм, одна из приближённых отца, одна из тех двух, кто когда-то, очень давно, пытался научить Нейла пользоваться ножами.
Она так часто бывала у них дома, что порой Нейлу казалось, что она живёт вместе с ними. Лола считалась личным помощником Нейтана, её основной задачей было избавляться от тел. И она прекрасно справлялась со своей работой, профессионал на вес золота: ни одного её клиента так больше никогда и не видели.
Нейл отнял телефон от уха и сделал медленный глубокий вход. Не помогло. Лёгкие словно заледенели, и этот мертвенный холод пробирал до костей, выворачивая внутренности до ощутимого хруста.
Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он нашёл в себе силы снова заговорить, но скрыть болезненное напряжение в голосе у него так и не получилось.
— Я не давал тебе этот номер, Лола.
— Так значит, ты всё же помнишь меня, — заключила Лола. — Знаешь, а вот это плохо. Потому что если ты помнишь меня, то должен помнить, кто ты такой и где твоё место.
