Я хочу попробовать некоторые из фантазий, о которых я думала с тех пор, прежде чем снова заводить серьезные отношения с кем-либо.
Больше всего на свете я хочу получить шанс быть свободной.
9
ИВАН
Когда я покидаю кафе L'Rose, мне кажется, что я плыву на девятом облаке. Все сложилось гораздо проще, чем я ожидал. Готовность ее подруги отказаться от обеда, чтобы дать Шарлотте шанс узнать меня получше, оказалась очень кстати. Мне хочется послать Джаз цветы просто за помощь, но это плохая идея. Это может ее напугать, и тогда я вернусь к исходной точке.
Я провел выходные, создавая фальшивую личность, которую дал Шарлотте. Васильев — не моя фамилия, но если она загуглит меня, то найдет множество фальшивых записей и подброшенной информации обо мне, которая подтвердит историю, которую я ей рассказал. Историю о своей карьере, специально расплывчатую, чтобы я мог следить за тем, что рассказываю ей, и не сбиться.
В глубине души я знаю, что все это очень плохая идея. Я и так погряз во лжи между моей семьей и федералами.
Мне не нужна еще одна история, за которой нужно следить, еще один сонм неправд и секретов, в которых нужно разбираться.
Я должен забыть о Шарлотте Уильямс и позволить ей жить своей жизнью, а мне — своей. Но я не могу.
И я знаю, что она не захочет принимать меня таким, какой я есть. Во всяком случае, не раньше, чем у нее появится шанс узнать меня получше. Если я сразу скажу ей, что я Иван Кариев, что моя семья — одна из самых опасных преступных семей в Чикаго, что на моих руках столько крови, что я мог бы содрать с них кожу и все равно не избавиться от нее, что я нашел ее после той ночи в «Маскараде», потому что взломал все аспекты ее жизни, — она не просто откажется идти со мной на свидание.
Она, вероятно, — и вполне обоснованно — вызовет полицию. И тогда мне придется разбираться с еще одной неприятностью, даже если в итоге ничего не получится.
Мне не нужны лишние сложности в моей жизни. Шарлотта — это гораздо больше, чем просто осложнение: мое желание обладать ею, моя растущая одержимость ею могут прорвать дыру в ткани всей моей жизни.
Но теперь, когда я увидел ее, познакомился с ней, попробовал ее на вкус, я не могу насытиться.
Я не могу избавиться от нее. Единственное, на что я могу надеяться, — это на то, что это мимолетное наваждение и что, получив ее, я буду сыт ею по горло. Что все перегорит само собой, и я смогу вернуться к прежней жизни. В конце концов, так и должно быть. Потому что я не могу лгать ей всю жизнь.
