Я все еще вижу, как он возбужден, но, похоже, он не спешит ничего предпринимать по этому поводу.
Однако у меня возникает четкое ощущение, что меня выпроваживают.
Медленно я поднимаюсь на ноги, все еще чувствуя головокружение и легкую дрожь, как будто я не полностью восстановила свое тело. Я ищу свои трусики, понимая, что понятия не имею, где они оказались, а мужчина, сидящий в другом конце комнаты и наблюдающий за мной, похоже, не намерен помогать мне их найти. Мысль о том, чтобы искать их, пока он наблюдает за мной, кажется неловкой, поэтому я отказываюсь от этой идеи и стягиваю юбку вокруг колен.
Выйти из этого места без нижнего белья — наименее безумный поступок, который я совершу сегодня вечером.
Я сунула ноги обратно в туфли, радуясь, что они на низком каблуке. Джаз пыталась уговорить меня одолжить пару ее туфель на шпильках, но я бы опрокинулась, если бы попыталась выйти отсюда в такой обуви. Я и так чувствую себя как новорожденный олененок, пытающийся идти.
Мужчина все еще сидит неподвижно, когда я прохожу мимо него.
Я снова смотрю на него, молчаливого и странно красивого за своей маской, на эти темно-синие глаза, устремленные на меня, и пытаюсь придумать, что сказать. Мне кажется, что я должна сказать что-то, прежде чем уйду, человеку, который только что заставил меня кончить сильнее, чем когда-либо в моей жизни.
Дважды."
"— Спасибо, — вырывается у меня, и мое лицо мгновенно вспыхивает. Я с болью осознаю, как нелепо это звучит. Но он просто улыбается, а его рука в перчатке лежит на бедре, рядом с напряженным гребнем брюк его костюма.
Я смотрю на его руку, на те пальцы, которые были внутри меня, и по позвоночнику пробегает еще одна дрожь.
— Мне было очень приятно, голубка, — пробормотал он. А потом он откидывается назад, откидывая голову на спинку кресла, и я понимаю, что он ждет, когда я уйду.
Он ждет, когда я уйду, чтобы он мог закончить с собой.
Мои глаза слегка расширяются, и вожделение снова проникает в меня. Я хочу смотреть. Я хочу участвовать. Я представляю, как становлюсь на колени между его ног, расстегиваю брюки и обхватываю рукой его член, засовывая его в рот, наблюдая, как меняется выражение его лица за маской.
Мое тело напрягается при этой мысли, сжимается, болит. Но он ясно дал понять, чего хочет на сегодняшний вечер. И я больше не принимаю в этом никакого участия, хотя впервые мне хочется что-то дать взамен того, что я получила. Я не чувствую себя лишней. Как будто мое удовольствие — необходимая обязанность.
