А теперь скажи мне, почему ты думаешь, что можешь продолжать написывать Шарлотте, когда она явно не хочет с тобой разговаривать?
— Она… — Его зубы стучат. — Она придет в себя. Она расстроена, но она не понимает. Я не просил ее делать такие вещи, потому что люблю ее. Я слишком ее уважаю! А теперь она позволяет другим мужчинам прикасаться к себе, как грязная шлюха. — Его голос крепнет, страх отступает, когда он выплевывает слова, которые явно гноились уже некоторое время. — Она не оценила, как я с ней обращался. Как я старался, чтобы она чувствовала себя особенной.
Лучше, чем все остальные шлюхи. А теперь она трахается с каким-то парнем…
Я сильно замахиваюсь, и мой кулак попадает ему в лицо.
— Не смей больше говорить о ней так. — Еще один удар, достаточно сильный, чтобы я услышал, как трещит его челюсть. — Ты не сможешь произнести ни слова из этого гребаного рта, когда я с тобой закончу.
Я планировал действовать медленно, методично, но напряжение последних недель и месяцев в сочетании с тем, как он говорит о Шарлотте, выводит меня из равновесия.
Я должен быть осторожным, методичным, когда пытаю кого-то, но от Нейта мне не нужна никакая информация, он не может дать мне ничего, кроме катарсического чувства причинения боли тому, кто причинил боль Шарлотте. Я не могу причинить боль своей семье за то, что она угрожала ей, но я могу причинить боль ему, и я бью его снова и снова, по лицу, ребрам, животу, пока наконец не опускаю нож, прочертив кровавую линию по верхней части его члена.
К этому моменту он уже настолько окровавлен, что единственным звуком, который он издает, является хныканье, отскакивающие от деревьев, и я вдавливаю нож, прежде чем выдернуть его.
— Пройдет время, прежде чем ты сможешь воткнуть его в кого-нибудь еще, — шиплю я. — Подумай об этом, прежде чем снова заговоришь с ней. И вообще, на всякий случай, если послание еще не ясно…
Я подхожу ближе и втыкаю нож ему в грудь. И пока он стонет от боли, я по одной букве вырезаю на его коже послание, которое не хочу, чтобы он забыл:
ДЕРЖИ РОТ НА ЗАМКЕ.
— Вот так. — Я делаю шаг назад. — Теперь, когда твой брат увидит тебя, тебе придется все объяснить. Удачи тебе в этом. И поскольку он тоже увидит мое сообщение, он сможет напомнить тебе. Небольшой надзор никому не повредит, верно? Видит Бог, у меня глаз больше, чем хотелось бы. — Я похлопываю его по кровоточащей щеке, и Нейт стонет, когда я снова засовываю ему в рот кляп и разрезаю стяжки, удерживающие его запястья.
