— Он улыбается мне, и я чувствую, как у меня сжимается челюсть.
— Как ты смотришь на то, чтобы вести переговоры не с той стороной моего клинка? — Я рычу, наклоняясь и сохраняя низкий голос.
Мужчина усмехается.
— Ты не собираешься меня убивать. Я знаю, как много вашего товара я поставляю. Твои предприятия не справятся с этим. И ты думаешь, что слухи не распространятся? Что у меня нет ушей и глаз, которые знают, где я сейчас? Не так-то просто найти другого поставщика, если ты убил такого, как я.
Я двигаюсь быстро, как поражающая змея, выхожу из своей части кабинки и в мгновение ока оказываюсь в его.
Я тесно прижимаюсь к нему, не давая ему возможности достать оружие, и хватаю его за руку, разворачивая ее, чтобы вдавить его в угол будки.
Другой рукой я освобождаю свой нож и прижимаю его к ноге.
— Угрозы и деньги творят чудеса, — пробормотал я, мой голос звучит очень низко. Достаточно низко, чтобы никто больше не услышал. — Может, я и не могу тебя убить, но могу взять кусочек. Немного крови.
Фунт плоти, чтобы компенсировать твое вымогательство.
Я уже знал, что не смогу его убить. В этом он прав. Не существует мира, в котором мы могли бы уничтожить одного из главных криминальных распространителей в Чикаго и не пострадать от удара, худшего, чем оплата его вымогательств. Но я также знаю, что угрозы в его адрес могут сойти мне с рук. И все, что произошло до сих пор, только разозлило меня настолько, что я решил довести дело до конца. Манипуляции отца, высокомерие этого человека, тот факт, что время все ближе и ближе к тому моменту, когда я должен встретиться с Шарлоттой, а эта встреча грозит помешать этому.
— Я снижу цену до двадцати пяти процентов, — усмехается он, и мое терпение лопается.
Одним быстрым движением я направляю нож под стол, вдавливая острие в складку его бедра.
— Никаких сборов не будет. Партия будет готова к воскресенью, а к следующим выходным мы начнем продавать ее в наших клубах. Или я позабочусь о том, чтобы в обозримом будущем ты не только ходил смешным, но и не пользовался никакими привилегиями, связанными с посещением некоторых из закрытых клубов? Понятно? — Я наклоняю нож, прижимая его к краю члена, и мужчина корчится.
Я чувствую его негодование.
— Ты заплатишь за это, — шипит он сквозь зубы, и я холодно улыбаюсь.
— Нет. Не заплачу. Потому что, если что-то изменится из-за этого маленького разногласия, я начну подсчитывать, сколько пальцев тебе нужно, чтобы делать свою работу.
