– Откуда ты знаешь? – спросила Серафина.
– Потому что... ну, он... – Айво замолчал, пытаясь придумать объяснение.
– Потому что, – вмешалась Пандора, доверительно понизив голос, – когда мы разрабатывали планировку замка, рак-отшельник незаметно спросил меня, не добавим ли мы курительную комнату. Я была немного шокирована, ведь думала, что он слишком молод для такого порока, но это, конечно, не оставляет сомнений в его мужественности.
Джастин уставился на неё.
– Что ещё он сказал? – требовательно спросил он.
– Как его зовут? Ему нравится его замок? А ров?
Пандора пустилась в подробный пересказ своего разговора с раком-отшельником, сообщив, что его зовут Шелли, в честь поэта, произведениями которого он восхищается. Ракообразный много путешествовал, летал в дальние страны, цепляясь за розовую лапку серебристой чайки, которая не любила кушать моллюсков, предпочитая фундук и хлебные крошки. Однажды, серебристая чайка, в которую переселилась душа театрального актёра елизаветинских времён, взяла с собой Шелли посмотреть ""Гамлета"" в театре Друри-Лейн.
Во время спектакля они сидели на декорациях и изображали горгулий на замке весь второй акт. Шелли очень понравился этот опыт, но он не захотел продолжать театральную карьеру, так как горячие огни сцены чуть не сделали из него фрикасе.
Габриэль перестал копать и заслушался, увлечённый дивным и причудливым воображением Пандоры. Просто из воздуха, она создала фантастический мир, в котором животные могли говорить, и всё было возможным.
Его безмерно очаровала эта покрытая песком, растрёпанная рассказчица-русалка, которая, казалось, уже принадлежала ему, и всё же не хотела иметь с ним ничего общего. Его сердце забилось в странном ритме, как будто оно изо всех сил пыталось приспособиться к совершенно новому метроному.
Что с ним происходило?
Правила логики, которыми он всегда руководствовался, каким-то образом оказались подорваны, и женитьба на леди Пандоре Рэвенел стала единственным приемлемым исходом.
Он был абсолютно не готов к этой девушке, к этому чувству и к этой приводившей в ярость неуверенности в том, что он может не остаться вместе с единственным человеком, с которым абсолютно точно должен быть.
Но как, чёрт возьми, ему сделать перспективу брака для неё приемлемой? У него не было желания запугивать её, и он сомневался, что это вообще возможно. Ему не хотелось лишать Пандору выбора. Он сам хотел стать её выбором.
Чёрт возьми, времени совсем мало.
