Унаследовав десять лет назад герцогский титул, он приобрёл некий налёт благородства, который был к лицу человеку, обладающему такой значительной властью. Но никто не мог смотреть в эти необыкновенные светло-голубые глаза, оживающие вспышками пламени и льда, не вспоминая, что раньше он был самым испорченным повесой в Англии. И Себастьян всё ещё оставался таковым, Эви могла это засвидетельствовать.
Время обошлось с ним с любовью, и так будет всегда. Он оставался красивым мужчиной, поджарым и элегантным. Его золотистые волосы слегка подёрнула седина на висках.
Лев зимой, которому боятся перечить другие. Возраст придал ему невозмутимый, авторитетный вид много повидавшего и пережившего человека, которого если и возможно перехитрить, то лишь в крайне редких случаях. Но когда что-то его забавляло или трогало, улыбка Себастьяна становилась ослепительной и неотразимой.
– А, это ты, – сказал с притворным удивлением Себастьян, будто размышляя, как он очутился на коленях на коврике возле ванны, держа в объятиях собственную жену.
– Я был готов развратить протестующую служанку, но ты более сложный случай.
– Можешь развратить меня, – весело предложила Эви.
Её муж улыбнулся, его горящий взгляд нежно прошёлся по её лицу. Он пригладил назад несколько завитков всевозможных оттенков: от рубинового до нежно абрикосового.
– Любовь моя, я пытался на протяжении тридцати лет. Но несмотря на мои упорные усилия… – её губ коснулся сладкий чувственный поцелуй, – … у тебя всё тот же невинный взгляд той прелестной застенчивой желтофиоли, с которой я сбежал.
Можешь ты попробовать выглядеть хоть немного более пресыщенной? Разочаровавшейся? – он тихо рассмеялся над её усилиями и снова поцеловал, в этот раз с дразнящим, чувственным напором, отчего её сердце застучало быстрее.
– Зачем ты меня искал? – томно спросила Эви, запрокинув голову, пока его губы скользили к её горлу.
– Я только что получил известия из города, касающиеся твоего сына.
– Которого из них?
– Габриэля. Произошёл скандал.
– Почему он твой сын, если ты им доволен, и мой, каждый раз, когда напортачит? – спросила Себастьяна Эви, муж снял с неё передник и начал расстёгивать спереди корсаж.
– Потому что я добродетельный родитель, – ответил он, – поэтому очевидно, что свою порочность он унаследовал от тебя.
– В-всё с точностью до наоборот, – сообщила она ему.
– Разве? – Себастьян медленно ласкал её, обдумывая сказанные слова. – Так значит, это я порочный? Нет, моя милая, этого не может быть.
