Глаза его были холодного голубого оттенка, скулы высокими и точёными, жёсткая линия челюсти, словно высечена из мрамора. Полные, с чувственным изгибом губы придавали нотку эротической дисгармонии его классическим чертам. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы ей стало не хватать воздуха. Как повлияла такая бесчеловечная внешняя красота на его характер? Определённо, не лучшим образом.
Пандора потрясённо засунула руку в карман платья, бросив туда серёжку.
– Я скажу им, что ничего не произошло.
Это, как-никак, чистая правда.
– Правда не будет иметь значения, – последовал его краткий ответ.
Он жестом указал ей выйти вместе с ним из беседки, и они тут же столкнулись с лордом Чавортом, хозяином бала и владельцем поместья. Будучи другом Бервиков, он являлся одним из последних людей, кого бы Пандоре хотелось видеть на месте человека, обнаружившего её в компрометирующей ситуации. Его сопровождал темноволосый мужчина, которого она никогда раньше не видела. Чаворт был низеньким и коренастым, с фигурой в форме яблока на шпажках.
Когда он говорил, белый нимб из бакенбардов и бородки на его лице напряженно подрагивал.
– Мы с графом прогуливались к берегу реки, чтобы посмотреть на установку фейерверка, когда случайно услышали крики молодой леди о помощи.
– Я не кричала, – запротестовала Пандора.
– Я ходил переговорить с рабочим, – сказал молодой человек рядом с ней. – Когда я возвращался в дом, то случайно заметил, что леди Пандора оказалась в затруднительном положении, зацепившись платьем за скамью.
Я просто пытался ей помочь.
Белоснежные, словно пушистые облака, брови Чаворта взлетели вверх до самой линии волос, он повернулся к Пандоре.
– Это правда?
– Да, милорд.
– Скажите на милость, зачем вы вообще сюда пришли?
Пандора замешкалась, не желая выдавать Долли.
– Я выскользнула из дома, чтобы подышать свежим воздухом. Мне было... скучно.
– Скучно? – негодуя, переспросил Чаворт. – При наличии оркестра из двадцати инструментов, в бальном зале, полном достойных щёголей, чтобы с ними танцевать?
– Меня не приглашали, – пробубнила Пандора.
– А могли бы, если бы вы здесь не якшались с отъявленным повесой!
– Чаворт, – тихо вмешался темноволосый мужчина рядом с ним, – позвольте сказать.
Говоривший отличался мужественной привлекательностью, с решительными чертами на загорелом лице, выдававшем в нём заядлого любителя проводить время на открытом воздухе.
