Их языки встретились, скользя словно влажный нежный шёлк. Когда Габриэль углубил поцелуй, он стал ещё более прелестным, её роскошные, льнувшие к нему губы были эротичны в своей невинности.
Он осторожно опустил Пандору на бархатные, парчовые подушки, поддерживая её шею рукой. Его тело изнемогало под слоями одежды, Габриэль был настолько возбуждён, что ему пришлось опустить руку вниз и поправить свою плоть.
– Милая... твоя близость делает меня похотливым, как самца во время гона. Я думал, это очевидно.
Став малиновой, Пандора спрятала лицо у него на плече.
– Для меня в мужчинах нет ничего очевидного, – послышался её приглушённый голос.
Он слегка улыбнулся."
"– Тебе очень повезло, потому что я готов просветить тебя по каждому конкретному вопросу, – почувствовав её ёрзание, он взглянул вниз и увидел, что она пытается опустить подол халата, который задрался до колен. Сделав это, она неподвижно улеглась, сдерживая огонь, бурлящий под спокойной внешностью.
Приблизив губы к её уху, Габриэль очень мягко проговорил:
– Ты завораживаешь меня, Пандора.
Каждая прекрасная, чарующая, живая твоя частичка. В ту ночь, когда мы встретились, я почувствовал, что ты словно удар током. Что-то в тебе пробуждает во мне дьявола. Я хочу провести с тобой в постели несколько дней. Хочу боготворить каждый дюйм твоего тела, пока минуты тлеют, как мотыльки, слишком близко подлетающие к пламени. Я хочу почувствовать твои руки на себе, хочу... что такое, сладкая? – он остановился, услышав её неразборчивое бормотание.
Пандора откинулась спиной на кушетку, при этом выглядела она недовольной.
– Я сказала, что ты говоришь в ухо, которым я плохо слышу. Я не разбираю слов.
Габриэль безучастно её оглядел, а затем уронил голову с задушенным смешком.
– Извини. Я должен был заметить, – он сделал вдох, чтобы успокоиться. – Возможно, это и хорошо. Я придумал другой способ обозначить свою точку зрения, – он поднялся с диванных подушек вместе с Пандорой. Обхватив её стройное тело, он с лёгкостью её приподнял.
– Что ты делаешь? – барахтаясь, спросила она.
Вместо ответа, он намеренно усадил её к себе на колени.
Пандора нахмурилась и неуютно поёрзала.
– Я не понимаю, почему ты...
Вдруг её глаза расширились, и она замерла. На лице Пандоры промелькнула череда сменяющих друг друга эмоций: удивление, любопытство, стыд... и осознание мощной мужской эрекции под собой.
– А ты говоришь, что мужчины не очевидны, – мягко поддразнил Габриэль.
