— Я вычеркну этот пункт, — я протягиваю руку, пытаясь забрать свой список обратно.
— Нет, — она держит листок вне пределов моей досягаемости. — Ты прав. Мне нужно справиться с этим. Теперь мне придется спать в одиночестве. Я должна привыкнуть к этому без необходимости делать стену из подушек, чтобы обмануть саму себя.
Она берет оба наших списка и вешает их на холодильник, рядом с нашим договором аренды. Три бумаги, исписанные от руки, являются самым странным проявлением наших причудливых отношений.
Склонив голову набок, она разглядывает их.
— Предупреждаю, Шей, я дорого тебе обойдусь. Даже если это фальшивые отношения. Я ничего не могу с собой поделать.
— Тогда, думаю, хорошо, что у меня есть деньги.
Она игриво хлопает по столешнице.
— А вот это мне нравится слышать!
Я беру ее пустую тарелку вместе со своей и начинаю мыть их в раковине.
— Ты когда-нибудь оставляешь посуду на минутку грязной? Тебе не обязательно мыть ее сразу после того, как закончил есть. Расслабься, Райан, это нормально.
— Мне нравится организованное пространство.
— Браво, Шерлок, — какое-то время она молчит, и я чувствую, что она наблюдает за мной. — Почему ты не ходишь на свидания? Ты мог бы заполучить любую девушку, какую захочешь. Ты привлекательный и сексуальный. К тому же ты готовишь и убираешь.
Опешив, я замираю с тарелкой в руке, по которой льется вода. Инди всегда прямо говорила, что именно чувствует ко мне, но услышать, что она считает меня сексуальным, — совсем другое дело. Словно из-за того, что мы начинаем узнавать друг друга и живем вместе, слова приобретают больший вес.
А, возможно, это из-за того, что я переоцениваю девушку, сидящую напротив кухонного островка, чье общество мне, возможно, нравится больше, чем я показываю.
— У меня сейчас нет времени. У меня есть более важные дела, которые нужно сделать в первую очередь.
— Значит, рано или поздно ты начнешь ходить на свидания?
— Может быть, после того, как уйду из спорта. Не знаю. Я не слишком много думал об этом.
Ложь. Наглая ложь.
Я обдумывал это решение в течение многих лет. Если я когда-нибудь снова откроюсь другому человеку, то это будет намного позже. Это случится тогда, когда я стану всего лишь сноской в учебниках истории. Это произойдет, как только я смогу выйти из своего дома и не чувствовать себя животным на выставке в зоопарке. Когда я перестану доверять кому-то, кроме себя.
Но это в том случае, если я снова откроюсь.
— Надеюсь, когда-нибудь ты решишься на это, — мягко говорит она.
