Мягко и неторопливо я целую его, проводя ногтями по его шее. Он обхватывает ладонями мое лицо, запуская пальцы в мои волосы, и мы неторопливо изучаем друг друга. Впервые не возникает вопроса, реально ли это. Я знаю, что все взаправду.
Но я все равно спрашиваю.
— Ты притворяешься?
Он отстраняется, смеясь глубоким и раскатистым смехом.
— Я давным-давно перестал притворяться, Инд.
— Я… я не хочу быть удобной. Ты знаешь, потому что я здесь живу.
Назовите меня неуверенной в себе, но я слишком долго провела в отношениях, в которых меня заставляли быть удобной, и я отказываюсь делать это снова.
Испытующий взгляд смягчается, когда он наблюдает за мной.
— Я говорю это в хорошем смысле, но Блу, ты — самый неудобный человек в моей жизни.
Мое сердце трепещет, слова застревают в горле.
— Если бы я искал удобную, я бы не прожил много лет, не прикасаясь к женщине. Просыпаться и думать о тебе, засыпать и желать, чтобы ты была рядом, отвлекало, утомляло и чертовски бесило, но я ни за что на свете не отказался бы от тебя.
Мне говорили прекрасные, милые и романтичные слова. Но когда мне говорят, что я доставляю неудобства просто потому, что Райан признал, что не может продолжать жить той одинокой жизнью, которая, как он предполагал, была ему уготована, — это одна из самых романтичных вещей, которые я когда-либо слышала.
Он снова прижимается своими губами к моим, прежде чем пройтись по моей челюсти, шее, груди.
— Спасибо, что выслушала меня прошлой ночью, — шепчет он мне на ухо.
Чувство вины терзает меня.
— Не благодари меня, — я замолчала. — Ты рассказал мне о невероятном важном отрезке своей жизни, а я так ничего и не ответила.
Он приподнимается, прижимаясь своей грудью к моей, ложась на мое тело и свесив ноги с кровати. Я делаю мысленную пометку, что он не согнул правое колено, и скоро нам нужно будет остановиться, чтобы я могла приложить к нему пакет со льдом.
— Ты была идеальна, — заверяет он.
— Я хочу, чтобы ты знал, это не твоя история вывела меня из себя. А мысль о том, что ты хотел, чтобы я ушла.
— Я знаю.
Я провожу большим пальцем по его веснушчатой щеке.
— Как ты чувствуешь себя после разговора об этом?
— Легче. Как будто это уже не так важно.
И это действительно уже не так важно. То, что кто-то заставил его поверить, что людям от него нужны лишь деньги и его громкое имя, а не его личностные качества, не делает это правдой. И, возможно, он начинает это понимать.
Он наклоняется, чтобы поцелуем стереть улыбку с моих губ.
