— Потому что, — я закрываю глаза, прижимаясь к нему. — Они мои подруги. Были моими подругами. Это сложно.
Он приостанавливает свои движения, и я отказываюсь оборачиваться и видеть разочарование на красивом лице Райана. Он знает, как и я сама, что я цепляюсь за эту дружбу, как будто боюсь отпустить жизнь с Алексом.
Когда я повторяю слова Мэгги, что Алекс сожалеет о том, как все обернулось, на меня накатывает неожиданное умиротворение.
Потому что я нисколько об этом не жалею.
Если бы Алекс не изменил мне, у меня никогда бы не было возможности узнать Райана.
У меня никогда бы не было шанса погрузиться в мир этого человека и осознать, насколько жизнь с ним прекрасна. И что он и есть мой дом.
Осознание того, что мне не хочется возвращаться в прошлое, ошеломляет."
"Райан мягко подушечками пальцев кладет мою голову на другое колено, чтобы он мог расчесать мои волосы с другой стороны.
Райан не заставляет меня чувствовать себя обузой. Он не заставляет меня чувствовать, что я не стою его.
Я не предложила ему абсолютно ничего, кроме себя настоящей, и он принял каждую частичку меня, хорошую и плохую.
Не думаю, что до конца понимала это до сегодняшнего дня.
— Инди, — шепчет он у меня за спиной. — Того, что ты предлагаешь в отношениях, как друг, женщина, партнер, просто будучи тем, кто ты есть, более чем достаточно. И мне жаль тех, кто не видит, что упускают тебя. Я знаю, что ты верна мне. Это одна из моих любимых черт в тебе, но всему должен быть предел. Некоторые люди не заслуживают твоей непоколебимой преданности.
Слезы текут из моих закрытых глаз, отчасти потому, что я болею, а отчасти потому, что никто никогда так не заботился обо мне. Сегодняшние признания ошеломляют меня, и в истинно своем стиле я начинаю плакать.
— Никто никогда не заботился обо мне, — прохрипела я, проглатывая комок в горле. — Спасибо тебе, Райан.
Он снова останавливается, и я, наконец, смотрю на него через плечо.
— Что такое?
Он качает головой, продолжая распутывать мои волосы.
Райану не нравится разыгрывать близость, но то, что он расчесывает мне волосы и заботится обо мне, пока я болею, кажется гораздо более интимным, чем все, что мы когда-либо делали.
Температура явно развязала мой язык, поэтому я спрашиваю:
— Ты притворяешься?
— Нет, Блу. Я не притворяюсь.
Затем я чувствую, как его пальцы скользят по моим влажным волосам, разделяя пряди на три равные части.
— Ты заплетаешь мне косички?
— Да.
Иисус. Этот мужчина.
— Где ты научился этому?
Он тихо посмеивается.
