Меня узнают, фотографируют, и если следующей ночью у меня будет плохая игра, то обвинения в том, что я играю с похмелья, заполонят Интернет.
Светская жизнь не стоит той головной боли, которая с ней связана. Так что, хоть временами моя квартира и может казаться личной тюрьмой, она обеспечивает безопасность мне и моей репутации.
— Шей! — кричит Дом, как только я снимаю капюшон. — Черт возьми, да, чувак. Иди сюда.
Он толкает новичка с барного стула рядом с собой и пару раз похлопывает по нему, как будто он ждал только меня.
"
"Дом — тусовщик. Не было ни одной вылазки с командой, где он не был бы в центре внимания, но он также хороший парень, который любит свою маму. Он попал на драфт раньше меня, но мы провели три года вместе в колледже, играя за Университет Северной Каролины. Во втором раунде он перешел в команду из Лос-Анджелеса, но через год после окончания контракта его маме пришлось бороться с раком, и он попросил о переходе в свой родной город Чикаго, согласившись на сокращение зарплаты, просто чтобы быть рядом с ней.
У нее все хорошо, но с тех пор он не захотел покидать город, в котором вырос. Он талантлив. Мог бы пойти играть за любого из претендентов на чемпионство, как и я, но он остается ради своей семьи.
По какой-то причине я забыл это о нем. Наверное, потому, что я был чертовски эгоистичен и слишком долго не думал ни о ком из этих парней за пределами корта. У всех тринадцати парней вокруг меня есть свои истории, но я был слишком обеспокоен своей собственной, чтобы обращать на это внимание.
Дом протягивает мне свое пиво, чтобы подбодрить, пока мы сидим за стойкой, наклонившись вперед и опираясь на локти.
— Как поживает твоя мама?
Дом откидывает голову назад, и мгновенный укол вины пронзает мою грудь. Я не могу задать даже самый простой вопрос, не вызвав подозрений.
— Хорошо. Две недели назад ей делали плановое сканирование, и у нее все еще ремиссия, — он кивает, словно пытаясь напомнить себе о хороших новостях. Затем он замолкает, в замешательстве хмуря брови.
— Спасибо, что спросил, чувак.
— Должен признаться, я чувствую себя полным идиотом из-за того, что так долго не болтал с тобой о жизни.
— Ты теперь большая шишка. У тебя на уме дела поважнее, чем здоровье моей мамы.
Он не ошибается. Что ж, он не ошибается и в том, почему я так себя вел, но это оправдание — полная чушь. Еще в колледже я знал родителей каждого из моих товарищей по команде по имени, хотя всегда называл их по фамилии. Я знал их братьев и сестер.
