В ответ Райан крепко прижимается бедром к моему клитору, потирая его, и мое тело незамедлительно реагирует на это.
Его имя слетает с моих губ, как отчаянная молитва, когда волны оргазма захлестывают меня. Побелевшими костяшками пальцев вцепляюсь в его рубашку, надеясь, что у нее хватит сил удержать меня в вертикальном положении. Эйфория вспыхивает в глубине моих глаз, увлекая меня за собой, когда волна за волной проносятся сквозь меня.
Я едва могу сосредоточиться на восхищенном взгляде Райана, наблюдающего за тем, как я справляюсь с освобождением, но, тем не менее, он наблюдает, как я отдаюсь ему.
Переводя дыхание, я опускаю голову, обнаруживая мокрое пятно, которое оставила на его штанах, но мне все равно.
Спустя почти восемь месяцев мне потребовалась гребаная нога Райана, чтобы кончить.
Снова взяв меня за подбородок, он целует меня нежнее, чем раньше. Благоговейно. Страстно.
— В следующий раз, когда ты решишь, что тебе нужна помощь в твоей… ситуации, — шепчет он мне в губы с болезненным хрипом.
— Попроси меня.
С этими словами он оставляет меня ошеломленной и удовлетворенной, прислонившейся к стене прихожей, прежде чем закрыть за собой дверь спальни.
20. Райан
Последние четыре года баскетбол занимал большую часть моей жизни, поскольку я играю в НБА. Я благодарен за предоставленные мне возможности, но никогда еще мне так не нравилась моя работа, как сейчас.
Из-за работы мне пришлось покинуть свою квартиру и сесть на самолет всего через двенадцать часов после того, как Инди кончила на мою ногу.
Через двенадцать часов после того, как я сказал ей, что в следующий раз, когда ей нужно будет получить оргазм, я хочу, чтобы она попросила меня о помощи.
Прошло три дня, и с тех пор мы не разговаривали.
Не знаю, напугал ли я ее или заставил задуматься, но мы флиртовали в течение нескольких недель. Она несколько раз откровенно говорила мне, что я ей нравлюсь, так что не буду лгать, я ожидал, что она постучит в мою дверь и попросит об еще одном оргазме.
Я соблюдал целибат больше двух лет, но с того самого дня, как она вошла в мою квартиру, я представлял, каково было бы обвить ее ноги вокруг своей талии или каково было бы скользить по ее мокрой от пота кожи. Так что, черт возьми, я ни за что не позволю кому-то другому доставить ей удовольствие.
То, что она получит свое, не должно ничего поменять для меня. Я могу позаботиться о ней, не нарушая правил, которые для себя установил.
