Я провел первый год, ненавидя ее, потому что так сильно хотел ее и знал, что не смогу ее получить. Потом я это сделал, и от этого стало еще хуже. Моя ненависть к ней росла каждый раз, когда я слышал, как кто-то произносил ее имя. Она трахалась везде. Мой дом. Моя школа. Она вошла в мою жизнь и перевернула все с ног на голову.
Не то чтобы мы трахались каждый день последние шесть лет. Были времена, когда мы месяцами даже не здоровались, когда наши пути пересекались в коридорах дома.
Тот первый год, когда я учился в Баррингтоне, а она все еще жила со своей мамой и моим отцом, был мучительным.
Я представил, как она трахается со всеми этими парнями из средней школы. Это было все равно, что отобрать у ребенка любимую игрушку. У меня все еще были глаза и уши в школе для меня, но это было по-другому. Я физически не мог видеть, что с ней происходит.
У нас был семейный ужин два раза в месяц, и я обязательно напоминал ей, кому она принадлежит, после того, как наши родители ложились спать. Но этого все равно было недостаточно.
Я не мог этого вынести.
Потом она наконец закончила школу, и мой отец устроил ее в Университет Баррингтона. Именно тогда я понял, что она должна быть в моем доме. Я должен был сделать ее такой же несчастной, какой она сделала меня.
Теперь я понимаю, что мог бы иметь ее таким образом каждый день. Я должен был сделать ее своей раньше.
Я смотрю на Нейта, сидящего в кресле. Его карие глаза сузились до щелочек, и я вижу, что та часть его лица, которая не заклеена скотчем, покраснела от смущения.
— Нейт когда-нибудь доставлял тебе удовольствие, принцесса? - Я задаюсь вопросом вслух, уже зная этот ответ. Она рассказывает Татум все. Иногда я слышу их разговоры, когда она гостит у них дома или когда они разговаривают по телефону. В других случаях я читал ее сообщения, пока она спала.
Она хнычет, но тихо отвечает:
— Нет.
— Ты каждый раз притворялась? - Я тоже знаю этот ответ.
— Да. - Она пытается отстраниться, потому что я все еще держу ее голову назад, заставляя смотреть в потолок.
Но я не отпускаю."
"Нейт качает головой, сидя в кресле, но я игнорирую его, глядя на нее сверху вниз. Она плачет, слезы текут по обеим сторонам ее лица.
Я отпускаю ее, и она тихо плачет, когда я отступаю от нее на шаг. Я замечаю ее нижнее белье на кофейном столике и получаю идею.
— Финн, почему бы тебе не налить мне выпить.
Он кивает и направляется на кухню, и я слышу, как он чинит один, пока я наблюдаю, как она корчится на месте.
