Я вытягиваю руку перед собой, пытаясь схватить один из электроинструментов, которые он сбросил со стола, но они слишком далеко. Я плачу в пленку, когда его пальцы впиваются в мою кожу. Я чувствую, как его ногти царапают мои ноги.
Переворачиваясь, я бью его ногой и умудряюсь нанести несколько ударов ему в лицо, и он отпускает.
Я ползу по полу, насколько могу, и достаю то, что мне нужно, как раз в тот момент, когда он переворачивает меня. Я поднимаю тяжелый оранжевый гвоздодер и нажимаю на курок, но ничего не происходит.
Он смеется надо мной. Глубокий, насыщенный смех, от которого его тело сотрясается, а у меня сводит живот.
— Правда, Рэй? - Упав на колени, он оседлал мои бедра, хлопая по моим связанным рукам над головой. Я слышу, как гвоздодер падает на пол, когда его руки снова обхватывают мое горло. — Ты думаешь, это тебя спасет?"
"Паника сжимает мою грудь, и я делаю единственное, что могу придумать. Ощупью я дотрагиваюсь до гвоздодера, хватаю его и поднимаю изо всех сил, ударяя им в его и без того окровавленное лицо.
Достаточно сильно, чтобы сбить его с меня. Я быстро моргаю, чтобы очистить слезящиеся глаза, и снова смотрю на него в своих руках. Сбоку мигает зеленый огонек. Это должно сработать. Мне нужно …
— Чертова сука! - Он идет, чтобы вырвать его у меня из рук, но я снова нажимаю на спусковой крючок, и он отскакивает, крича, когда он соприкасается с его рукой. — Какого хрена? - Отдергиваю его руку, она в крови.
Надежда растет, что я сделала это, и я пользуюсь возможностью, чтобы встать на ноги.
Что я сделала по-другому?Его широко раскрытые глаза встречаются с моими, и он обвиняет меня. Я толкаю его в грудь и толкаю снова. Он отступает назад. Его голова опускается, а руки ощупывают грудь. Свежая кровь медленно начинает просачиваться на его белую футболку.
— Сука—
Я сую его ему в лицо и нажимаю снова. Он с криком падает на колени. Если бы я могла улыбнуться, я бы улыбнулась. Стоя позади него, я пинаю его в спину, толкая лицом вниз, наклоняюсь, толкаю его в затылок и нажимаю на спусковой крючок еще пять раз.
Из пистолета доносится громкий звук, напоминающий звук вентилятора. Я едва слышу это из-за шума крови в ушах. Воспользовавшись секундой, я отступаю назад и падаю на дрожащие колени, слезы текут по моему лицу вместе с соплями и потом. Он лежит неподвижно, и я держу пальцы на спусковом крючке, готовый выстрелить в него снова, если понадобится.
Мне просто нужна секунда, чтобы перегруппироваться. Чтобы перевести дыхание.
