Казалось, не имело значения, что говорил или делал Даррен; Олли и Тадхг не были впечатлены и постоянно бросали ему вызов. Даже маленький Шон сопротивлялся нашей новой установке. Он ни с кем не перемолвился ни словом с тех пор, как ушел папа. Я знала, что Даррен старается, и часть меня сочувствовала моему старшему брату, но большая часть меня была непогрешимо предана Джоуи.
Джоуи не появлялся дома уже несколько дней, и его заметное отсутствие в повседневной жизни наших младших братьев, к чему они привыкли, привело к замешательству и бунту.
У меня было такое чувство, что Даррен жалеет о том, что вообще вернулся домой. Он рос как снежный ком под давлением роли, которую взял на себя, тонул в счетах и долгах, которые опрометчиво накопили наши родители, и задыхался в ответственности по уходу за младшими братьями и сестрами и слабой матерью.
Помимо встреч с адвокатами, занятий с консультантами и визитов на дом представителей социальных служб и полиции, мальчики по-прежнему проводили тренировки и матчи почти каждый вечер.
У них был распорядок дня, который нужно было соблюдать, и даже с помощью няни одному человеку было нелегко справиться.
Давление было огромным, и без Джоуи, который мог бы все уладить, как он обычно делал, и направить Даррена в нужное русло, стали проявляться трещины и накаляться страсти."
"Единственной хорошей частью во всей этой неразберихе было то, что наш отец все еще отсутствовал. Плохой частью было то, что в глубине души я знала, что моя мать тоскует по нему.
Она тосковала по человеку, который превратил нашу жизнь в муку. Это дало мне мало надежды на долгосрочное будущее без него.
Без телефона или Джоуи у меня не было возможности связаться с внешним миром. Четыре месяца назад это бы меня нисколько не обеспокоило. Четыре месяца назад я была бы рада свернуться калачиком под своим пуховым одеялом и спрятаться от большого, плохого мира. Но это было до Томмена.
Это было до Джонни.
Я поняла, что со мной что-то происходит, что-то сдвигается глубоко в моем сознании, и впервые в жизни я почувствовала беспокойство. Я чувствовала, что хочу натянуть цепи, приковывающие меня к этому дому, и вырваться на свободу. Я понятия не имела, откуда взялась эта идея, но она была там, она была реальной, и это побуждало меня отряхнуться и дать отпор. Быть храброй и изменить эту жизнь к лучшему для себя.
