— Свесив ноги с кровати, я села лицом к нему и потянулась за подолом пижамной блузки, в которую переоделась ранее. Я осторожно приподняла ткань, обнажив левую сторону моей черно-синей грудной клетки.
Джонни резко втянул воздух при виде этого зрелища. — Гребаный ублюдок, — прорычал он, а затем, казалось, взял себя в руки, потому что проглотил все, что собирался сказать, стиснул челюсти и прошептал: — Мне нужно все увидеть. Покажи мне все. Мне нужно все это увидеть.
Так я и сделала.
Я показала ему свои руки и ноги, шею и бедра, и с каждым обнаруженным синяком и порезом я чувствовала, как с моих плеч спадает тяжесть.
— И они проделали дыру здесь, — объяснила я дрожащим голосом, неуклюже расстегивая пижамную блузку, чтобы показать свежую повязку, закрепленную на груди и боку. Дрожа, я обхватила свои крошечные груди и повернулась боком, чтобы показать ему. — Чтобы помочь мне дышать.
Взгляд Джонни метнулся к повязке, и я увидела, как напряглось все его тело. Он смотрел на меня не сексуально. Нет, это был взгляд чистого ужаса.
— Господи Иисусе. — Он подтащил свой стул поближе к кровати, пока мои ноги не оказались у него между колен. — Болит? — Положив одну руку мне на бедро, он осторожно коснулся повязки свободной рукой. — Тебе больно?
ДА. — Со мной все будет в порядке, — ответила я, поворачиваясь к нему лицом. — Доктор сказал мне, что все заживет через неделю или две.
— Он сделал это с тобой из — за меня… — замолчав, Джонни ухватился за ткань по обе стороны моей груди и начал застегивать пуговицы на место, все это время не сводя с меня глаз.
— Из-за того, что произошло в раздвалке? — Закончив застегивать мою блузку, он покачал головой с растерянным выражением лица. — Потому что ты не должна быть со мной?
Я беспомощно пожала плечами. Я больше не могла лгать. По крайней мере, не ему. Он все равно увидел это, правду в моих глазах, и это вызвало низкий, болезненный стон, вырвавшийся из его груди. — Мне так жаль, Шэннон. — Прижавшись лбом к моему животу, он обхватил меня за талию своими огромными руками и прошептал: — Мне так чертовски жаль.
Мое тело тряслось так сильно, что я изо всех сил пыталась сдержать все это, спрятать свои чувства подальше, когда все, чего я хотела, — это прижаться к этому парню и никогда не выныривать, чтобы глотнуть воздуха. Дрожа, я прижала его лицо к своему животу и прерывисто всхлипнула. — Это не твоя вина, — выдавила я, чувствуя укол горячих, соленых слез, когда они потекли по моим щекам. — Это не так.
