— Иди и сделай это, парень, — размышлял Фели, прилепляя рулон туалетной бумаги поверх ящика пива в руках Гибси, прежде чем он поспешил скрыться в кустах. — Мы все здесь блестящие, счастливые люди.
— Теперь слушайте, — сказал Джонни, привлекая к себе всеобщее внимание. — Лично мне насрать, счастливы вы быть здесь или нет. Меня не волнует, что вы ведете себя как кучка избалованных сопляков, потому что мы все еще в Корке. Меня не волнует, что вы не особенно нравитесь друг другу. Меня не волнует, что вы ссоритесь друг с другом.
Меня даже не волнует, что это мое восемнадцатое. Меня. Это. Не. Волнует. Я ни на йоту не выебываюсь из-за всего этого дерьма, — прорычал он, свирепо глядя на Кэти, Хьюи и Лиззи. — Меня волнует то, что у меня осталось два дня с моей девушкой — два дня — а потом я уезжаю на лето. У нас был тяжелый год. У нас были операции и похороны, пожары и потери. Мы видели больше больниц и слез, чем ты можешь вместить своими маленькими горошинными мозгами, и пережили несколько серьезных потрясений, мать вашу.
Это наш перерыв — наше маленькое времяпрепровождение вдали от всего дерьма дома, так что вы не испортите это мне, и вы определенно не испортите это ей. Между нами все ясно?
— Как свисток, — ответила Фели.
— Только не ты, — парировал Джонни. — Они.
— Господи, вы правы, — сказал Хьюи, выглядя смущенным. — Извините, ребята.
— Да, — согласилась Кэти, покраснев. — Мы были эгоистичны.
— Я тоже, — вздохнула Лиззи. — Прости, Шэн, я даже не подумала о том, что эта поездка значила для тебя и Джонни.
— Очень много, — выпалил Джонни. — Это много значит для нас.
Все понимающе кивнули.
— Тогда давайте отправим это шоу в дорогу, — заявил Фели, хватая охапку сумок. — Вперед и выше.
Не обращая внимания на пыхтение вокруг меня, я сосредоточила свое внимание на том, чтобы разглядывать своего парня, оценивая то, как синие плавки, которые он носил, низко сидели на его округлых бедрах. Между его тазовыми костями была глубокая V-образная складка, явный признак того, что он очень хорошо заботился о своем теле, и дорожка темных волос от пупка, которая исчезала под поясом шорт.
Его бедра были такими мускулистыми — и икры тоже. Все в Джонни было таким подтянутым и огромным.
— Нравится то, что ты видишь? — спросил он, поймав мой пристальный взгляд.
Я покраснела, как свекла. — Э-э, прости?
Тихо посмеиваясь про себя, Джонни закрыл багажник своей машины и поднял с земли наши сумки.
