Никто ни черта мне не говорил, и в этом была проблема. Все, что им нужно было сказать, это ""мы проверили ее, и с ней все в порядке"". Вот и все. Это все, что я хотел услышать, и я был бы успокоен. Вместо этого я снова и снова получал стандартное: ""Мы изучаем это"" и ""Боюсь, мы не вправе обсуждать это с вами"".
Это была полная чушь.
— Это чушь собачья, — высказал я свои чувства вслух, когда мой отец остановил ""Мерседес"" у нашего дома, а не ""Шэннон"", как мне было обещано, прежде чем заглушить двигатель. Мне следовало бы знать, что лучше не доверять адвокату, особенно когда упомянутый адвокат отвез Гибси домой, а затем поехал проселочной дорогой к нашему дому, а не по главной дороге в город Баллилаггин.
— Мне нужно ее увидеть.
— Нет, — ответила за него мама, поворачиваясь на пассажирском сиденье, чтобы сурово взглянуть на меня. — Тебе нужно прилечь и отдохнуть. Предписания врача.
Сопротивляясь желанию зарычать, я вцепился в кожаный салон подо мной и прошипел: — Я в порядке.
— И мы хотим, чтобы ты таким и оставался, — согласилась мама, — вот почему ты отправляешься прямо в постель.
— Ты меня не слушаешь. — Вытерев лицо руками, я покачал головой и посмотрела в окно на дождь, барабанящий снаружи. — Почему меня, блядь, никто не слушает?
— Потому что ты жил в мире стрессов, Джонни, — спокойно объяснил папа. — Не говоря уже о мире лекарств.
— Именно так. — Сочувственно улыбнувшись мне, мама добавила: — У тебя была ужасная неудача с регби, любовь моя. Ничего страшного, если ты сейчас не чувствуешь себя в своей тарелке.
— Я знаю, что говорю, — выпалил я в ярости. — Я знаю, что он причиняет ей боль.
Мама громко застонала, и папа повернулся на своем сиденье, смерив меня тяжелым взглядом. — Джонни, ты бросаешь вокруг себя кучу обвинений, и тебе нужно успокоиться, пока ты не нажил себе неприятностей.
— Это не обвинения, когда есть доказательства, — выплюнул я, свирепо глядя на него в ответ. — У меня есть доказательства.
Мой отец закатил глаза — буквально, блядь, закатил глаза, глядя на меня.
— В пятницу вечером ты был в таком бреду, что был убежден, что Пэт Кенни был с тобой в комнате. Субботним вечером это был русский из фильма ""Рокки"".
— В воскресенье вечером ты обвинил медсестер в попытке тебя отравить, — с гримасой предположила мама.
— Итак, это отец Шэннон? — Папа закончил и разочарованно вздохнул. — Во что мы должны верить?
— Предполагается, что ты должен верить мне, — прорычал я. — Потому что я говорю кровавую правду, папа.
