"
"Мои руки двигались сами по себе, сжимая ее бедра, чтобы удержать неподвижно, когда я прижимался к ней, доводя себя до боли от потребности просто погрузиться в эту девушку и никогда не выныривать за воздухом.
— Джонни? — она ахнула, тяжело дыша мне в губы. — Чем ты хочешь заняться сегодня вечером?
Господи, это был такой сложный вопрос с бесконечными возможностями. Ей не нужно было давать мне какие-либо представления. Мне нужны были основные инструкции прямо сейчас, потому что я был на незнакомой территории, и она была всем, что я хотел сделать.
— Я не знаю. — Стараясь взять себя в руки, я откинулся назад, чтобы посмотреть на нее. — Я ждал, чтобы увидеть, что ты хочешь сделать.
— Я просто хочу быть с тобой, — просто ответила она, кладя свои маленькие ручки мне на грудь и разжигая в моем теле огонь. — Мне все равно, даже если мы просидим в этой машине всю ночь.
— Хочешь сходить в кино? — Предложил я, зная, что оставаться в машине всю ночь было опасной идеей — заманчивой, но очень опасной.
— Или мы могли бы пойти в ""Бидди"" поиграть в бильярд? Или поужинать в ""Спиццико""? — Я пожал плечами, чувствуя себя взволнованной. — Все, что ты захочешь.
— Я… — Она опустила взгляд на мою грудь, прежде чем снова вздернуть подбородок, не сводя с меня глаз. — Я не хочу никуда идти?
Это был вопрос? — Ты не хочешь? — Неуверенно спросил я. — Ты хочешь вернуться домой?
— Нет. — Шэннон покачала головой. — Нет… — Ее слова оборвались, и она снова опустила лицо.
— Ну что, детка? — Спросил я. — Если ты мне не скажешь, я так и не узнаю.
— Я просто хочу побыть с тобой наедине, — прошептала она, глядя на меня снизу вверх полуприкрытыми глазами. — Ты знаешь?
Я знал.
Но я также знал, что это была ужасная идея.
— Ты хочешь пойти ко мне домой? — Спросил я, чувствуя, как мое тело болит от напряжения, которое требовалось, чтобы делать это медленно. Я знал, что мне это нужно, но, Господи, она не облегчала мне задачу. — Моя комната?
Она кивнула.
— Если ты хочешь?
Черт.
40
Я ИДУ!
ШЭННОН
В тот момент, когда Джонни въехал в открытые ворота своей собственности, он выключил фары машины, оставив нас в полной темноте. Взволнованная и нервничающая, я не сводила глаз с его лица, а моя рука лежала поверх его руки, когда он переключал передачу, замедляясь до полной остановки на полпути по длинному, узкому переулку.
Заглушив двигатель, он повернулся и посмотрел на меня.
