— Прости, — выдохнула я, выгибаясь ему навстречу. Я жаждала его в тех частях своего тела, о существовании которых даже не подозревала, пока он не исследовал, не открыл и не заявил свои права. — Я просто хочу… — Я не была уверена, чего хочу. Все, что я знала, это то, что этот парень сделал все лучше, он остановил торнадо мыслей, кружащихся в моей голове, и я нуждалась в том, чтобы он продолжал это делать."
"Может быть, я была зависима от него, и, может быть, это было нездорово, мои чувства к нему определенно граничили с одержимостью, но он поощрял меня каждым изгибом бедер и каждым толчком языка, показывая мне, что хочет этого так же сильно, как и я.
Если я все делала неправильно, то Джонни никогда не жаловался. Вместо этого он одобрительно стонал мне в рот.
Он начал прикасаться ко мне, сначала медленно, а затем более уверенно, проводя подушечками больших пальцев по моей обнаженной коже. Когда я почувствовала, как его руки скользнули под мои трусики, волна возбуждения пронзила меня, делая мои движения более неистовыми и неуклюжими.
— Это нормально? — Он обхватил ладонью мою задницу и крепко сжал. — Ты хочешь, чтобы я остановился?
— Не останавливайся. — Я болезненно осознавала его огромные размеры. Я была такой маленькой в его руках. Я была хрупкой для этого парня, и это была тревожная мысль. Он мог уничтожить меня несколькими способами. Дело в том, что мне было все равно, что он делал с моим телом, лишь бы он оставил мое сердце нетронутым. Он мог бы иметь и брать от меня все, что хотел, я бы с радостью отдала все это ему, если бы у меня было обещание кровью, что он никогда не причинит мне такой боли, которую я не смогла бы исправить.
Потому что я знала, что не оправлюсь от этого. От него. Обвив руками его шею, я прижалась губами к его губам и выдохнула: — Никогда не останавливайся.
Тяжело дыша, он сел прямо и грубо притянул меня ближе, заставив нас обоих застонать, когда наши тела соединились наилучшим из возможных способов. — Я люблю тебя, — прошептал он. — И я хочу тебя — сильно.
Но я просто… Я не хочу делать ничего, что могло бы все испортить, — добавил он глубоким и хриплым тоном. — Я не могу все испортить, Шэн. Мне это нужно. — Прерывисто выдохнув, он прижался своим лбом к моему. — Я имел в виду это, когда сказал, что ты нужна мне навсегда.
— Ты помнишь, как говорил это?
Он медленно кивнул. — Я помню.
Воздух внезапно покинул мои легкие. — Хорошо.
— Я собираюсь оставить тебя, — прошептал он, и его горячее дыхание обдало мое лицо.
