Выехав на главную дорогу, я опустил руку на рычаг переключения передач и переключился на третью, затем на четвертую, прежде чем, наконец, остановился на пятой, когда стрелка спидометра поползла вверх вместе с моим ощущением свободы.
Впервые за несколько недель почувствовав, что я контролирую ситуацию, я нажал на педаль газа и изо всех сил включил Gibsie Focus, все время жалея, что мы не в моей Audi.
В отличие от прошлого, Шэннон не жаловалась на мое вождение. Вместо этого она опустила окно и прислонилась щекой к двери, мягко улыбаясь, когда ветер дул ей в лицо.
"
"Мы не могли вернуться в дом Шэннон, потому что, помимо того факта, что мне было запрещено переступать порог дома, я, вероятно, причинил бы серьезный физический вред ее брату, и мы не могли вернуться ко мне домой, потому что, если бы я выехал на подъездную дорожку за рулем машины, моя мать, вероятно, причинила бы серьезный физический вред мне.
Одним из лучших моментов жизни на южном побережье Ирландии было то, что вы никогда не были далеко от воды, поэтому я свернул на прибрежную дорогу, полностью отказавшись от Баллилаггина.
Была половина десятого утра, и, за исключением случайного выгула собак, мы должны были немного отдохнуть.
— Ты не собираешься спросить меня, куда мы направляемся? — Спросил я, бросив быстрый косой взгляд в ее сторону, прежде чем снова сосредоточиться на узкой, изрытой выбоинами дороге передо мной.
— Нет, — тихо ответила она.
— Нет? — Я приподнял бровь. — Почему нет?
Она открыла глаза и повернулась, чтобы посмотреть на меня.
— Потому что я доверяю тебе.
Ну и дерьмо.
Потянувшись, я взял ее правую руку в свою и положил себе на колени.
Несколько часов спустя мы с Шэннон совершали, должно быть, сотый круг по пляжу, и я старался не слишком думать о своем желудке. Я съел весь свой дневной запас вскоре после того, как припарковался сегодня утром — протеиновые коктейли и все такое, — и все еще умирал с голоду. Я списывал свой голод на морской воздух, потому что, черт возьми, у меня было недостаточно энергии, чтобы испытывать жажду мяса, если только попытки сохранять трезвую голову с Шэннон в непосредственной близости не представляли собой такой напряженной деятельности.
Мое сердце, конечно, так и думало, поскольку оно совершало круги в моей груди, прыгая, как гребаный отбойный молоток. Или, может быть, это нервы заставляли меня проголодаться? Черт, я никогда не был нервным человеком, но, Господи, эта девушка творила странные вещи с моей внутренней системой.
