— Но тебе не следует вмешиваться в свои дела, когда твои друзья в отъезде.
— Что? — Я уставился на нее, разинув рот. — Эти слова действительно слетают с твоих губ?
— Это на всей моей форме, мамушка К., - сказал ей Гибси. — Он погубил меня.
— Я знаю, Джерард, любимый, — уговаривала она, похлопывая большого ублюдка по щеке. — Иди и прими душ, а я постираю твою форму. Она будет как новенькая.
— Я также проголодался, — добавил он, глядя на нее щенячьими глазами.
— Я приготовлю тебе жаркое, малыш, — ответила она.
— А теперь иди и приведи себя в порядок.
Содрогнувшись, Гибси кивнул и прошествовал в ванную, незаметно показав мне на ходу средний палец.
— А теперь, — сказала мама с усталым вздохом, наклоняясь и поднимая с пола форму Гибси. — Я знаю, что, возможно, я отстала от времени, и это не то, что я когда-либо представляла, что мне придется сказать тебе, Джонни, но, пожалуйста, не извергай семяизвержение на Джерарда.
— Я этого не делал, — выдавил я, подавленный. — Почему я?
Мама покачала головой и пробормотала что-то вроде: — Кто знает, что сегодня происходит с подростками.
— Ма, — взволнованно рявкнул я. — Я подрочил. Он сел на салфетку и закатил истерику. Я не эякулировал на него.
— И Иисус плакал, — всхлипнула мама, прижимая руку ко лбу. — У меня могла бы быть дочь. Я могла бы понять дочь…
— Ну, ты меня достала, — фыркнул я, плюхаясь обратно на матрас. — Член и все такое.
— Джонатан!
— Как бы там ни было, ма, ты должна быть рада, — бросил я, чувствуя, что достоинство давно ушло.
— Возможно, однажды я действительно смогу подарить тебе внуков.
— Только не с Джерардом, ты этого не сделаешь.
У меня отвисла челюсть. — Я не гей!
— Было бы неплохо, если бы ты был таким, — предложила она.
— Спасибо, я согласен, но я все равно не гей, — парировал я. — У меня есть девушка.
Я мог бы надрать себе задницу за то, что позволил этому признанию вырваться.
Мама замерла. — Шэннон?
К черту все, за копейки… — Да, Шэннон — моя девушка, — ответил я, садясь.
— Теперь мы вместе, и, прежде чем ты начнешь, просто знай, что ни ты, ни отец не скажете о ней ничего, что имело бы для меня хоть малейшее значение.
— Я не собиралась ничего говорить о Шэннон, — ответила мама после долгой паузы. — Я думаю, что она милая девушка, любимаый. — Ее брови были нахмурены, карие глаза встретились с моими, когда она внимательно наблюдала за мной. — Но ее семья…
— Я не хочу этого слышать, — оборвал я ее, сказав.
