— Ничего такого, с чем я не смог бы справиться.
— Ты уверен?
— Безусловно.
По моему позвоночнику пробежала струйка беспокойства. — Гибс, если у тебя проблемы, ты можешь поговорить со мной.
— Ценю беспокойство, но это у тебя девушка живет на другой стороне улицы, Джонни, — усмехнулся он. — И, кроме того, у меня есть план.
Я прищурился. — Что за план?
— О том, как держать свой член в штанах, — сказал он мне.
— Что — и из школьной секретарши?
— Да. — Он кивнул. — Сейчас я травмирован. Выбыл из строя на следующие шесть-восемь недель.
— Он с энтузиазмом поднял вверх два больших пальца. — Она больше не может ко мне прикасаться.
— Ты ранен? Где? Как? Что за.. — Я покачал головой и уставилася на него. — Тебе придется рассказать мне немного больше, парень, потому что, если ты используешь фотографию моего члена и притворяешься, что это твой… — Он спустил штаны, и я резко втянул воздух. — Срань господня! — Разинув рот от ужаса, моя рука автоматически потянулась к собственному члену. — О чем, черт возьми, ты думал?
— Я подумал, что мне нужен способ уберечь свой член от школьного секретаря, — выпалил он в ответ, держа свой член в руке.
— Когда ты сделал это с собой? — Возмущенно спросил я.
— Во время пасхальных каникул, — ответил он. — Я же говорил тебе, что мне было скучно.
Я заартачился. — Так ты пошел и проколол свой член?
Он пожал плечами. — На самом деле, это гениально, если вдуматься.
— Гибс, ты добровольно позволил кому-то проткнуть иглой твой пенис, — невозмутимо произнес я, уставившись на пирсинг на нижней стороне его члена.
— Это не гениальность, парень, это безумие.
— Все не так уж и плохо, — сказал он оптимистичным тоном, поглаживая головку своего члена. — Рана почти зажила, и выглядит намного лучше, когда у меня стоит…
— Не смей натягивать свой член у меня на глазах! — Я предупредил его. — Что, черт возьми, с тобой не так? Я не хочу видеть тебя возбужденным!
— Ты хотел знать мой план, — фыркнул он, снова натягивая штаны. — Итак, я показал тебе свой пирсинг в уздечке.
Качая головой, я прошипел: — Уздечка?
— Да. — Он нетерпеливо кивнул. — Как лестница Иакова без стремянки.
— Что… как… — Я уставился на него, разинув рот. — Ты планируешь добавить к этому?
— Нет, — ответил он. — По крайней мере, некоторое время.
— Ты чертовски ненормальный, — выдавил я. — Даже ненормальный. И ты оставил у меня шрамы на всю жизнь.
— Я оставил шрам у тебя на всю жизнь? Да. Конечно, — усмехнулся он. — Я показал тебе произведение бодиарта, парень.
