— Я просто не знаю, что сказать, если меня спросят об этом, — призналась я, чувствуя себя безоружной и беззащитной. — Я не привыкла говорить об этом.
— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? — Джонни свел меня с ума, спросив. — Мы могли бы пойти сейчас? Покончи с этим.
Мои глаза расширились. — Ты бы сделал это?
— Конечно, — хрипло ответил он.
— Тебе разрешат войти туда со мной?
— Я бы хотел посмотреть, как он остановит меня, — парировал он, а затем с усмешкой добавил: — И если он спросит вас о чем-то, о чем вы не хотите говорить, я вырву листок из записной книжки моего окружного прокурора и добавлю: — мой клиент оставляет за собой право не отвечать на этот вопрос.
Улыбаясь, я обхватила себя руками за талию и кивнула. — Хорошо, я сделаю это после обеда.
— Да? — Его глаза горели нежностью. — Черт возьми, я умею быть убедительным, когда хочу.
Ты даже не представляешь, насколько сильно.
— Это нормально? — Я услышала свой неуверенный вопрос. — Тогда ты можешь пойти со мной? Я имею в виду, это не помешает твоим занятиям…"
"— Я буду там, — оборвал он меня, сказав.
— Даже не беспокойся об этом.
— Но я просто…
— Перестань беспокоиться. — Взяв мою руку в свою, он переплел наши пальцы и потянул меня к арке. — Я прикрою тебя.
О боже.
Мое сердце.
Сделав глубокий вдох, я собралась с духом и вошла в обеденный зал вместе с Джонни, держась за его руку изо всех сил и молясь о том, чтобы стать хоть немного невидимой, хотя и знала, что это бесполезно. Если я хотела остаться незамеченной, я держала за руку не того парня.
Однако я не собиралась отпускать его ни за какой чай в Китае.
Что бы это ни было, я знала, что буду держаться обеими руками так долго, как смогу, потому что перспектива справляться со всем в своей жизни и не иметь его, которого можно было бы ждать с нетерпением, была сейчас непостижимой. Все это было так свежо, ново и неизведанно. Обычно я боялась неизвестности, но с ним во мне проснулось жгучее любопытство. Я была взволнована — напугана до глубины души, но взволнована.
В тот момент, когда мы вошли внутрь, нас встретила тишина, и мне показалось, что на нас уставились тысячи пар любопытных глаз, отчего мое тело сковало ужасом.
Между тем Джонни выглядел совершенно невозмутимым. Серьезно, он либо не видел, что они пялятся, либо ему было все равно, потому что его поза оставалась расслабленной, а улыбка по-прежнему не сходила с лица, когда он вел нас к своему столику.
— Джонни, — выдавила я, крепче сжимая его руку. — Все смотрят на нас.
