Я вспомнил, как размышлял, глядя в окно: «Через несколько дней ты вернешься, и ты будешь один, и ты возненавидишь это. Так что не позволяй чему-либо застать тебя врасплох. Будь готов». Я репетировал эту потерю не только, чтобы предотвратить страдания, принимая их в малых дозах, но, как делают суеверные люди, чтобы убедиться: в моих ли силах принять самое худшее, не перекладывая всю ответственность на судьбу. Как обученные воевать по ночам солдаты, я жил в темноте, чтобы не ослепнуть, когда тьма действительно рухнула бы на меня.
Репетировал боль, притупляя боль. Гомеопатически."
"Что ж, еще разок. Вид на залив: проверил.
Запах сосен: проверил.
Домик станционного смотрителя: проверил.
Вид холмов вдалеке, навевающих воспоминания о нашей утренней поездке из Б., сумасшедшей езде вниз, когда мы чуть не сшибли цыганскую девушку: проверил.
Запах мочи, бензина, смолы, эмали: проверил, проверил, проверил и проверил.
Анчизе поднял мой рюкзак и предложил донести. Я отказался; рюкзаки не предназначены для кого-либо, кроме своих владельцев.
Он не понял моего аргумента, но вернул его.
Он спросил, уехал ли синьор Уливер.
— Да, этим утром.
— Triste85, — подметил он.
— Да, немного.
— Anche a me duole.86
Я избегал смотреть ему в глаза. Мне не хотелось его поддержать, сказав что-нибудь, развить тему.
По моему прибытию мать подробно расспросила о нашей поездке. Я ответил, что ничего особенного не произошло: видели Капитолий и Виллу Боргезе, Сан-Клементе. Много гуляли.
Множество фонтанов. Множество странных мест по ночам. Два ужина.
— Ужина? — ее голос прозвучал именно с той инстанцией «видишь-я-же-тебе-говорила». — С кем?
— С людьми.
— Какими людьми?
— Писателями, издателями, друзьями Оливера. Все ночи напролет.
— Нет даже восемнадцати, а уже ведет la dolce vita87, — вставила ехидную насмешку Мафалда. Мать с ней согласилась.
— Мы подготовили твою комнату. Подумали, ты будешь рад опять въехать в нее.
Это немедленно расстроило меня и разозлило.
Кто дал им такое право? Они абсолютно точно осмотрели все тщательно и с особым любопытством. Вместе или каждый в свой черед.
Я всегда знал, что, в конце концов, придется вернуться в мою комнату. Но я надеялся на более медленный, более длительный переход к обычному укладу жизни до Оливера. Я представлял себя лежащим на кровати, набираясь смелости войти в его комнату. Я не предвидел, что Мафалда уже сменила его простыни… наши простыни.
