Вера, Регина и Табби стояли в тесном кругу, переругиваясь друг с другом, как три взбешенные курицы. Значит, они не подслушивали. Они были слишком заняты тем, что перекладывали вину за случившееся друг на друга.
— …посмотрел на меня так, будто собирался пригласить на свидание. — Табби вскинула руки вверх. Ее юбка от Dior задралась, обнажив бедра. — Что мне оставалось делать?
— …могу поклясться, что он улыбнулся мне, когда я сказала, что ботинок мой. — Регина шмыгнула в носовой платок, высморкавшись с децибелами, более подходящими для расстроенного слона.
— И еще, это моя юбка? С чего ты взяла, что сможешь ее одеть, Табс?
— Посмотри на них, — приказал Зак, каждая унция которого была каменно-холодной. — Это клоуны, которые держат тебя в заложниках. Ты живешь в перевернутом мире, где собака держит человека на поводке.
— Твое наказание заключается в том, чтобы заставить меня чувствовать себя дерьмом? — Я отвела нож от лица. — Потому что миссия выполнена. Теперь ты можешь уйти?
— Не раньше, чем я найму тебя себе в помощницы.
Шок длился всего секунду. За ним последовало желание задушить его голыми руками. Но он не заслуживал моих эмоций. Поэтому вместо этого я бросила ему вызов. Я откинула голову назад к стене и растянула губы в пустой улыбке.
— Уходи. Прежде чем я убью тебя. Для этого мне даже не понадобится оружие. Поверь мне.
— Ты будешь работать на меня — под моим началом — по моей прихоти, — продолжил он, не успокоившись и не впечатлившись моим отказом. — Ты будешь служить, подчиняться и угождать мне.
Выплачивать свой долг за то, что пыталась и потерпела неудачу в попытке украсть у меня…
— Послушай, мистер Придурок. На самом деле я не крала у тебя. Нет доказательств, нет преступления. Все, что ты можешь предъявить в качестве доказательства своего обвинения, — это небольшая вмятина на стеклянном ящике. Я — не мои сводные сестры. Ты не можешь заставить меня быть твоей сучкой.
— Я не говорил о вмятине на стеклянном футляре.
Упс. Я никогда не делала таких глупых ошибок.
Никогда не распалялась настолько, что переставала соображать. Закари Сан сумел перечеркнуть годы строгого самоконтроля. Отработанное спокойствие, которое ожидается от фехтовальщика мирового класса. Точнее, бывшего фехтовальщика мирового класса.
По шее поползли мурашки сожаления.
— Ты сделал это пять секунд назад. — Я удвоила свою ложь и подняла руку, чтобы остановить его ответ, не желая падать в яму, которую сама себе вырыла.
