Что я помню в своей голове? Со временем это улетучится, а мне так страшно.
Когда мои воспоминания о тебе исчезнут, смогу ли я вспомнить, каково это — любить безоговорочно?
В этом и заключалась проблема — отдать кому-то частичку себя. Как только они уходят, ты уже никогда не сможешь их вернуть.
Я подавилась слезами, осознав то, чего раньше не замечала.
— И больше всего мне жаль, что ты, должно быть, чувствовал себя таким одиноким. С женой, которая тебя ненавидит, падчерицами, которые хотят только использовать тебя, и единственным человеком, который любил тебя на другом конце света.
На мою щеку упал первый за день снег. Он растаял от жара моих эмоций и упал на подбородок, словно капля слезы.
Я смахнула его, схватила карты и рюкзак и поспешила к машине с Веццали, пока он не замерз.
На своей машине я доехала прямо до ""Счастливых вихрей"", усадив Веццали на столик под открытым небом. Я села на скамейку. На ту самую, на которой мы с папой сидели более десяти лет назад, придумывая список возможных названий для клининговой компании.
Dusty Divas и Minty Fresh (я).
Crystal Clear и New Beginnings (он).
В пять утра магазин еще не открылся. Мимо пронеслось несколько машин, но в целом мы с Веццали наслаждались тишиной, покоем и зарождающимся над горизонтом солнцем.
Я достала карточки и спичечный коробок и уставилась на слова, которые написала на них у папиной могилы.
Наши первые совместные соревнования по фехтованию.
Ты был так горд, что чуть не подрался с другим отцом-фехтовальщиком. Он обиделся на то, как сильно ты болел за проигрыш его дочери.
Когда мисс Дрейк вызвала тебя на родительское собрание, потому что я сказала ей, что ты всегда высокий, но имела в виду, что ты выше меня. После этого ты пригласил меня в кино, и мы съели целых две большие упаковки попкорна.
В тот раз я спросила тебя, рождаются ли дети из живота. Ты ответил ""да"" и долгие годы позволял мне считать, что я появилась из твоего живота, потому что не хотел, чтобы я знала, что моя биологическая мать отказалась от меня.
Воспоминание за воспоминанием я впечатывала их в свой мозг.
Одно за другим.
Все мои любимые фрагменты отца.
А потом я положила их в жестянку, которую принесла с собой, зажгла спичку и сожгла их в пепел. Они разлетелись по ветру, кусочки папы разлетелись по всей улице — его прах был разбросан именно там, где он хотел.
